Трилогия о мисс Билли - Элинор Портер

Он заговорил с тетей Ханной. Честно говоря, Сирилу показалось, что Билли очень похожа на любую другую веселую, беспечную и шумную молодую женщину, каких он знал множество и не любил. Ему вдруг показалось, что жизнь с юной тезкой Уильяма не будет таким уж невероятным удовольствием.

Только через час Билли, тетя Ханна и Хеншоу добрались до отеля, где собирались провести ночь, и братья Хеншоу вновь познакомились с Билли. Это была их прежняя Билли, которую они так хорошо знали.

– Я так рада вернуться! – воскликнула она. – Америка – лучшее место на земле!

– А Бостон – сердце Америки, – напомнил Бертрам.

– Да, – кивнула Билли.

– И он ни на йоту не изменился, разве что стал больше. Завтра сами увидите.

– Да я дни считала до приезда в Америку! А чем вы все теперь занимаетесь?

– Увидите, – рассмеялся Бертрам, – они все ждут вашего взгляда.

– Новые «Лица девушек»?

– Целые ярды лиц!

– И горы черного базальта и «адмиралов»? – спросила она у Уильяма.

– Ну немного, – скромно ответил Уильям.

– И, конечно, музыка. Какая? – Билли смотрела на Сирила.

– Увидите, – он пожал плечами. – В конце концов, все это сущие пустяки.

Билли с мудрым видом покачала головой.

– Мне лучше знать. Я хочу видеть все. Мы постоянно об этом говорили. Правда, тетя Ханна? О том, что станем делать, когда вернемся в Бостон.

– Да, милая моя, ты говорила.

Девушка рассмеялась.

– Поправка принимается, – с притворным смирением согласилась она, – думаю, говорю всегда именно я.

– Так и было, когда я вас рисовал, – поддразнил ее Бертрам. – Кстати, если вы снова согласитесь мне позировать, я позволю вам говорить столько, сколько вам захочется, – вдруг закончил он.

Билли задрала нос.

– Вы полагаете, сэр, что после этой речи все еще этого заслуживаете?

– А как же твоя собственная музыка? – вмешался Уильям. – Ты так мало упоминала о ней в письмах.

Билли замялась и взглянула на Сирила. Он, кажется, не услышал вопрос брата, потому что говорил с тетей Ханной.

– Я играю, немного, – уклончиво пробормотала девушка. – Расскажите мне лучше о себе, дядя Уильям. Чем вы занимаетесь? – Второй просьбы ему не потребовалось.

И вдруг Билли удивленно воскликнула в ответ на какую-то его фразу:

– Домой с вами? Дядя Уильям, о чем вы? Вы же не думали, что я по-прежнему буду докучать вам? – весело сказала она.

Уильям побледнел, а потом покраснел.

– Билли, ты нам не докучаешь, – тихо сказал он, печально глядя ей прямо в глаза. Всякое веселье его покинуло.

– Простите меня, – вежливо сказала она, – я высоко ценю вашу доброту, но, конечно же, и подумать не могу о таком.

– А вам не нужно думать, – вставил Бертрам, который понял, что ситуация накаляется. – Вам нужно просто приехать.

Билли покачала головой.

– Вы все очень добры, но не думаете же, что я на самом деле поеду к вам, – возразила она.

– Разумеется, думаем, – быстро сказал Бертрам. – И мы все для вас подготовили, даже замаскировали Спунки под вашего Спунка. Я могу поклясться, что Пит уже несет вахту у окна на случай, если мы приедем прямо сегодня, и страшно даже представить, сколько шоколада успел перепортить Дон Линг. Он готовил ириски.

Билли засмеялась и заплакала – по крайней мере, глаза у нее вдруг стали мокрые. Бертрам потом долго пытался понять, она смеялась до слез или сквозь слезы.

– Нет-нет, – дрожащим голосом возразила она, – не могу. Я и не собиралась.

– Но почему нет? И что ты будешь делать? – спросил Уильям c болью в голосе.

На первый вопрос Билли не ответила. На второй ответила быстро и весело, чтобы отвлечь внимание от первого.

– Мы с тетей Ханной едем в Бостон. Мы сняли номер в отеле, но потом купим дом и будем жить вместе. Вот и все.

В доме на Бекон-стрит Уильям с траурным видом сдернул розовый бант с шеи Спунки, а Бертрам выбросил все розы. Сирил поднялся наверх вместе с грудой нот и своей книгой, а Пит, повинуясь приказам, убрал рабочую корзинку, чайный прибор и низкий стул для рукоделия. В рамках подготовки к великому возвращению домой Бертрам перенес многие свои вещи наверх, но в течение недели он снова перетаскал их вниз, утверждая, что все-таки второй этаж ему нравится больше всех. Комнаты Билли заперли, и они вновь стали такими же, какими были много лет – тихими и пустынными.

Билли и тетя Ханна отправились прямиком в отель в Бэк-Бэй.

– Это только на время, пока я ищу дом, – сказала девушка.

Но очень скоро она решила уехать в Хэмпден-Фоллс на лето и отложила покупку дома до осени. Билли исполнился двадцать один год, и ей нужно было обратиться к поверенному Хардингу и уладить дела насчет своего наследства. Билли не возвращалась в Бостон до сентября, и у братьев Хеншоу не было шансов возобновить знакомство с тезкой Уильяма.

– Мне нужен дом, – сказала Билли Бертраму и Уильяму в день своего приезда (как и раньше, миссис Стетсон и Билли остановились в отеле). – Мне нужен настоящий дом, с печкой и землей, в которой можно было бы покопаться.

– Думаю, такой дом найти нетрудно, – улыбнулся Бертрам.

– Но это еще не все, – спохватилась Билли, – я хочу очень много кладовок и веранду. Это важно.

– Да, тут могут возникнуть проблемы. Может быть, проще построить дом?

Билли сделала нетерпеливый жест.

– Слишком медленно. Мне нужен дом сейчас.

Бертрам рассмеялся, а потом загадочно прищурился.

– Судя по словам Калдервелла, – добродушно заявил он, – я полагаю, что множество ваших воздыхателей готовы обеспечить вам дом тотчас же.

Щеки Билли порозовели.

– Я сказала про кладовки, веранду, печку и землю, – весело ответила она. – Я не говорила, что мне нужен муж.

– Конечно же не нужен, – решительно вставил Уильям. – Ты слишком молода для этого.

– Да, сэр, – кротко согласилась Билли, но Бертрам готов был поклясться, что глаза ее весело сверкнули.

– А где Сирил? – спросила, входя в комнату, миссис Стетсон.

Уильям беспокойно заерзал на месте.

– Сирил не смог прийти, – сказал он под напряженным взглядом брата.

Билли вдруг засмеялась.

– Как жаль, что мистер Сирил не пришел, – пробормотала она.

И Бертрам вновь заметил искорку в ее глазах. Бертраму она показалась очень интересной. Возможно, стоило познакомиться с ней поближе. Но тут принесли визитную карточку Калдервелла, которая положила конец… всему, как строго