В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

Инна прошла вдоль рядов, затем сняла с вешалки атласное платье в пол цвета слоновой кости, с широкими рукавами, украшенными по краю белыми страусиными перьями, затем взяла с полки примерно такого же цвета платок, два эмалированных браслета и нитку жемчуга.

– Можно же? – вдруг заколебалась она.

– Можно.

Мы зашли так далеко, что пути назад не было. Инна поспешила к себе подготовиться к роли, я вернулась в гостиную и стала ждать ее с остальными. Через полчаса по лестнице спустилась уже Бронислава Нижинская. Платье грациозно струилось по телу, голову она повязала платком на манер модниц двадцатых годов. Жемчуг и браслеты делали образ ярче. Для фона мы выбрали камин. Было решено поставить Филиппа «за камеру», а я читала фразы Дягилева за кадром.

– Камера, мотор! – скомандовал оператор.

– Сережа, Вацлав умрет без сцены, вы должны его простить! – начала Инна, и это было настолько сильно и проникновенно, что, наверное, если бы эта сцена существовала в реальности и Бронислава говорила так же убедительно, как женщина, которая ее играет, Дягилев бы простил Нижинского и его участь не оказалась бы столь печальной.

Мы сделали на всякий случай еще один дубль, но отправить решили все же первый. Утром мы узнали, что Инна Кулик получила роль. В Париж нужно было лететь срочно.

Дорогой дневник, Инна отбыла в Париж, словно и не было ее с нами. Утром ей сообщили, что она прошла пробы, и уже после завтрака Филипп отвез ее в аэропорт Даламана. Оттуда, с тремя пересадками, будущая звезда улетела в столицу Франции. Как оказалось, чемоданы она собрала еще ночью: видимо, сомнений в том, что ее утвердят, не было. Вслух это не обсуждалось, но когда Инна объявила, что ее взяли на роль Брониславы Нижинской, все облегченно выдохнули. Мысленно каждый из нас готовился к тому, что ей могли отказать, и тогда случился бы такой приступ истерики, справиться с которым могли бы разве что скорая психиатрическая помощь и смирительная рубашка.

В целом, день без нее прошел необычайно тихо. Алиса расслабилась и выглядела очень спокойной. В обед она вышла в сад в платье со шлейфом и уселась с альбомом и карандашами под деревом. Гектор лежал рядом с ней. Мне предстояло заняться уборкой на вилле, по договоренности я должна была делать это раз в неделю. Я решила, что, раз Инна и Филипп уехали, можно спокойно привести дом в порядок, никому не мешая. Однако я не понимала, могу ли начать уборку, не спросив у кого-то из них. Думаю, что Инне было глубоко плевать, а вот Филиппа, возможно, стоило бы спросить, могу ли я входить, например, в спальни или достаточно убрать лишь кухню, гостиную и кабинет? Подумав какое-то время, я решила проконсультироваться по этому вопросу с Алисой.

– Если честно, ты можешь и не убираться, папа все равно ничего не заметит, – пожала она плечами.

– Это факт, твой папа такой отрешенный, что даже нашествие зомби не заметит, если оно случится.

– Он вообще-то не всегда такой, а только когда пишет свои пьесы, ну, или придумывает сериалы. Скоро он снова станет нормальным.

– А сейчас он ненормальный? – Мне было смешно оттого, как она скривила личико, изображая отрешенность Филиппа.

– Нет. Сейчас он ненормальный, но Инна говорила, что, когда такой, он лучше придумывает и ему больше платят. – Она расправила вокруг себя шлейф.

– Ну, так я пойду займусь уборкой? Что думаешь?

– Как хочешь, но можешь не очень стараться. У меня в спальне чисто, а папа даже не заметит, что у него убрались. А что с Гектором? – Она показала на собаку, которая рыла землю.

– Не знаю. Он никогда прежде не вел себя так. Гектор! – позвала я.

Пес поднял голову, подбежал ко мне и залаял, наверное, впервые за две недели.

– Что с тобой? Ты не заболел, дружочек? – Я присела и обняла его, он весь дрожал.

– Давай я с ним побуду, а ты занимайся своими делами. – Алиса подобрала подол и позвала Гектора, он, улегшись рядом, положил голову ей на колени.

В доме было чисто. Плита, покрытая тонким слоем пыли, ни разу не включалась: Инна питалась салатами, Филипп и Алиса – сэндвичами и фруктами, готовкой они не занимались. Я поставила грязную посуду в посудомойку и запустила ее. Протерла пыль, пропылесосила и поднялась на второй этаж. В комнате Алисы оказалось такое количество вещей, что ступить было некуда. Теперь мне стало понятно, почему она переодевается по три раза в день и почти не повторяется. Тут был свой, неведомый мне порядок, в который я решила не вмешиваться, а лишь поменяла постельное белье и пропылесосила. Далее следовало убирать спальню Филиппа и Инны. Сначала я подумала дождаться его из Даламана и спросить разрешения, но потом решила, что не обязана никого и ни о чем спрашивать: работа есть работа.

В спальне было чисто, но я заметила, что Инна вывезла абсолютно все. Ничего, кроме волос на подушке, не говорило о том, что она вообще здесь жила. Вещей у Филиппа было очень мало, все они лежали в чемодане. В корзине с грязным бельем находились только трусы и носки, что неудивительно, он почти всегда ходил в одном и том же: растянутой футболке в пятнах и штанах от пижамы – все это лежало на полу в ванной. Я подумала, не стоит ли мне постирать, но потом решила этого не делать. Вдруг чистая одежда вспугнет его муз, у него случится творческий застой, и мне за это влетит.

Я наклонилась, подняла вещи, чтобы аккуратно их сложить, но в какой-то момент, не знаю почему, прижала футболку к носу и глубоко вдохнула. Запах Филиппа мне очень понравился. Я недавно читала: ученые установили, что люди неосознанно выбирают себе вторую половину в том числе по запаху. Если партнерам нравится естественный запах друг друга, то значит, они могут создать пару, а если нет, то отношений быть не может. В статье даже говорилось об эксперименте с футболками. Нескольких мужчин попросили два дня