В долине бабочек - Александр Валерьевич Телёсов

К нашему столу вернулись Шарлотта и Мартин. Мы попросили счет и вышли из ресторана. Синан попрощался со всеми очень скупо и уехал на такси. Мартин уходить не спешил и вызвался проводить нас до дома. Шарлотта замахала руками и тоже села в такси.

– Провожай ее, поболтайте, не хочу вам мешать. Утром я уезжаю в семь, буду рада, если ты, Варри, меня проводишь.

Шарлотта укатила в ночь, а мы с Мартином остались вдвоем и медленно пошли вдоль набережной.

– Я должен тебе кое-что сказать. – Мартин посмотрел на меня с высоты своего роста.

– Что ты в шоке оттого, что я, возможно, преступница?

– Нет, хотя и это тоже, но на самом деле я тоже скоро уезжаю. Мне пора возвращаться на работу. Я улетаю послезавтра. – Мартин рассказал, что его отпуск давно закончился и только из-за коронавируса он все еще находился тут, но пришло время возвращаться домой.

– Я буду скучать, – вздохнула я, – и вовсе не потому, что с тобой у меня был самый лучший секс в моей жизни.

– Правда? Спасибо, я старался. Можем повторить, если хочешь…

– О! Еще как хочу, давай на этот раз у меня? Только пообещай, что в семь мы встанем проводить Шарлотту.

– Обещаю. В восемь у меня пробежка, я ее не пропускаю. – Он прижал меня к себе.

Я была и счастлива, и несчастлива одновременно. Никого, кроме Гектора, в этом городе у меня не оставалось.

Дорогой дневник, как оказалось, я абсолютно стадное животное и счастливо жить могу, только если окружена людьми, которые ко мне хорошо относятся. Это я поняла, когда осталась совсем одна в малознакомом городе. Шарлотта и Мартин улетели в Англию две недели назад, Зейнеп и Юсуф были хоть и в трех часа езды от меня, но все же в Фетхие так ни разу и не приехали из своей Анталии. Компанию мне составляли только Гектор и Павел Дмитриевич на редких сеансах.

Вот уже две недели я живу в своем домике почти одиноко. Почему почти? Потому что вилла оказалась и правда очень востребованной, и бронировать ее стали сразу, как только Шарлотта открыла даты на разных сайтах. Примерно каждые три дня в дом кто-то заселялся. В мои обязанности входило встречать гостей, знакомиться с ними, открывать дом и показывать, как он функционирует. Далее я отдавала ключи и два или три дня жила почти без дел. Затем убиралась в доме, и каждая такая уборка приносила мне тридцать долларов. Иногда мне оставляли чаевые, которым я тоже была очень рада. Больше всего я любила японских туристов: они всегда держались очень вежливо, выезжая, оставляли дом в идеальной чистоте, рано ложились, рано вставали и почти весь день ездили по экскурсиям. Один раз заселилась компания немецких парней, у них был мальчишник, но, слава богу, основная его часть прошла в баре на берегу, в доме они только умирали с похмелья, лежа под апельсиновыми деревьями. Виллу после них я драила почти день, но зато они оставили сто евро чаевых на столе, видимо, им было стыдно за то, что кого-то из них стошнило прямо на кухне. Еще появлялись молодожены из Польши, у парня оказалась аллергия на собак, и он в ужасе сбегал от Гектора каждый раз, когда его видел. С утра до ночи я слушала их нытье на тему того, что информацию про собаку следовало указать в описании виллы, требовали скидку, но я сказала, что Турция – страна собак: если они так боятся Гектора, запертого в доме, то что с ними случится на набережной, где бездомные турецкие собаки живут сотнями? В итоге поляки не выходили за территорию дома три дня. Позже в аккаунте Шарлотты появился первый негативный отзыв. Меня там назвали «злой домработницей». Частые смены жильцов были мне на пользу с точки зрения заработка. Я бы вообще предпочла, чтобы они заезжали на одну ночь, так как за каждую уборку я получала деньги. Также мне полагались комиссионные от Шарлотты, но она предложила перечислять их раз в месяц – я не возражала.

Рассчитывая только на свои деньги, я вела исключительно экономный образ жизни. Питание мое состояло из овощных салатов и курятины: и то и другое в супермаркете стоило недорого. Иногда я ела рыбу, но возиться с ней всегда было для меня проблемой, поэтому покупала я ее редко. Также я не отказывала себе в вине, но теперь оно присутствовало в моем меню не так часто, как при Шарлотте. После ее отъезда я переключилась на турецкие марки, которые оказались ничуть не хуже тех, что хранились в винных холодильниках моей подруги. Ее запасы я не трогала, хотя она разрешила. Все вино в ящиках я перенесла к себе в дом и поставила в гостиной. Если бы я этого не сделала, то уверена, те немцы разделались бы с этими запасами за один вечер.

Гектор почти пришел в себя, рана заросла, швы сняли, шерсть на выбритом бедре отрастала. Собака немного хромала, но в целом уже с прежним энтузиазмом носилась по саду за своим любимым мячиком. Ежевечерне мы выходили с псом на набережную проводить солнце. Эта традиция появилась у меня после того, как мы с Мартином накануне его отлета в Англию поехали на арендованной им машине в Долину бабочек. Об этом месте я и раньше слышала, но ни разу не бывала. Долина по факту оказалась очень высокой скалой, с которой открывался необыкновенный вид на море. Солнце уже садилось, и все вокруг было залито таким розовым цветом, которого я прежде не видела. Все вокруг тонуло в солнечном свете. Мартин рассказал, что у него есть традиция при каждом посещении этого места благодарить Бога за что-то хорошее в своей жизни. Он сказал, что для него очень важно мысленно или вслух перечислить благодарности в тот момент, когда диск солнца касается воды, а когда он скрывается окончательно, помахать солнцу рукой, «ведь может так случиться, что ты больше не увидишь солнца». В былые времена от такой романтики меня стошнило бы, но я существенно изменилась и решила вместе с Мартином сказать спасибо солнцу за все, что со мной случилось.

Мы сидели на скале, свесив ноги, под нами лежала бездна, но страшно не было. Мартин