Анатолий Хорунжий - Неоконченный полет

Впереди на приличном расстоянии ехал велосипедист. Машинам предстояло немедленно решить свой поединок. Автобус уже обходил «газик», тот оставался на полкорпуса сзади. Велосипедист упрямо держался середины дороги. В этом месте неожиданно кончился асфальт, и под колеса бросилась дорога, усыпанная камушками. Угрожающе затарахтело под крыльями. Послышался удар, треск, завизжали колеса.

Шандор испуганно посмотрел на боковое стекло и нажал на тормоза. Кто-то из женщин вскрикнул. Шандор открыл дверцу и прыгнул, словно провалился вниз. Его взлохмаченная черная голова промелькнула мимо окна. Происшествие было логическим следствием неразумных перегонов, нахальства водителя «газика» и неосмотрительности велосипедиста. Я выскочил вслед за нашим водителем.

«Газик» стоял поперек дороги. Шандор, перепуганный, заглянул в кабину. Я тоже подбежал сюда. Неужели произошло что-то страшное?

Первое, что я заметил, было разбитое стекло, «газика».

Шандор помогал шоферу вылезть из кабины. Тот, к счастью, оказался невредимым.

— Разбито стекло, — сказал я сам себе.

Шандор, оправившись, посмотрел на меня радостно-удивленными глазами.

— Раз-би-тое стекло... — словно что-то припоминая, прошептал он.

Я подошел поближе. Шандор перехватил мой взгляд, брошенный на тронутое изморосью трещин смотровое стекло, и сразу положил на дыру обе ладони.

— Шандор! Саша! — вырвалось у меня из самой души.

Водитель непонимающе смотрел на меня.

Молча возвращались к автобусу. Верилось и не верилось, что наши тропы уже перекрещивались, что в нашей жизни уже был такой же самый венгерский вечер с таким же происшествием.

Шандор сел за руль. «Икарус» легко покатил вниз, на огни города. Я не сводил с Шандора глаз. Ждал, что он вот-вот обернется и приветливо улыбнется мне... Ведь хорошие человеческие чувства, раз родившись в сердце, остаются в нем навсегда.