Павло Автомонов - Имя его неизвестно

А уже к вечеру я лежал на жесткой кровати в наспех оборудованном госпитале и слушал, как барабанит холодный осенний дождь в затемненные синей бумагой окна. Я слышал торжественный голос диктора, который доносился из репродуктора в другой комнате. А потом гремели залпы. Москва салютовала войскам генерала Ватутина, которые вернули Родине Киев. «И пронесем знамя до Киева», – вспоминал я слова генерала, сказанные нам в слобожанском селе, возле школы, августовским солнечным утром. «И впереди победа!»

Еще одно волновало меня до глубины души.

– Сестра! – позвал я, слегка приподняв голову. – Возьмите бумагу, чернила и подойдите ко мне!..

Медицинская сестра села рядом, положив на тумбочку листочек бумаги, вырванный из тетради.

– Вам нельзя волноваться… Успокойтесь. Я все напишу, все…

Если бы она могла написать это «все», чем было наполнено мое сердце, чем жил в эти минуты мой мозг.

– Я слушаю вас…

– «Здравствуй, Орися!

Я часто думал о тебе и твоем лейтенанте. А на днях даже письмо собирался тебе написать, да не было времени. Был занят. Форсировали Днепр, а потом брали Киев. Теперь время есть. Лежу в госпитале. Сегодня я узнал, что у меня нет ни отца, ни матери – погибли. И кажется мне, Орися, что нет для меня на свете родней человека, чем ты».

Я умолк, а девушка в белом халате и косынке тихо, словно страшась спугнуть мои мысли, спросила:

– А дальше что писать? … 

Все в порядке! Понятно? (немецк.).