У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин

– Ой, лучше не напоминай! – Беба поежилась и сделала большие глаза. – Понимаешь, прилетели марсиане – на такой огромной летающей тарелке – и стали уничтожать людей на Земле. Как называется эта страна, где всегда холодно?

– Канада?

– Не-ет, другая… Та, где красные!

– Тогда Россия.

– Россия? Ну да, это там, но называется как-то иначе… Сиб… Саб…

– Сибирь?

– Ага, Сибирь. Они высадились там, в Сибири, и сразу всех уничтожили. Ну, не всех, но очень многих. Янки предложили красным помощь, а те сначала отказались – говорят, у нас есть средства не хуже ваших. И вышло, что их средства никуда не годились. Тогда они уже попросили помощи, и янки это место забросали атомными бомбами. Представляешь? Наверное, сто штук сразу.

– Бедные марсиане, – сочувственно сказал Жерар.

– Не говори… У нас кто-то был? – удивилась вдруг Беба, только сейчас заметив стаканы и недопитую бутылку на столике.

– Да, я и забыл тебе сказать. Приехал Брэдли.

– Брэдли? – Беба нахмурилась. – Откуда он выполз?

– На этот раз из Италии, – небрежно сказал Жерар, догадавшись о ее беспокойстве и стараясь его рассеять. – Очень любезен, предлагает всяческую помощь в делах и так далее…

Беба докурила сигарету до половины и бросила ее в пепельницу.

– Знаешь, Херардо, – сказала она задумчиво, – я его совсем не знаю, этого мистера Брэдли, но мне он почему-то по твоим рассказам очень не нравится… Ты бы держался от него подальше.

– А кому он может нравиться? – Жерар пожал плечами. – Типичный янки – циничный, разумеется, совершенно беспринципный, но не дурак. Да я ведь не собираюсь заводить с ним дружбу, пропади он пропадом.

– Да, но…

Беба помолчала, потом спросила:

– Из какого стакана ты пил, Херардо? Я выпью глоток, так промерзла на этом дожде…

– Вон тот, с краю. Холодно на улице?

– Ужасно…

Беба смешала себе виски и со стаканом в руке уселась на прежнее место, сбросив туфельки и поджав под себя ноги.

– Какую помощь он тебе предлагает? – спросила она.

– О, пока ничего конкретного… Просто мы говорили о нашем положении, ну и он совершенно резонно сказал, что мне следует теперь заботиться не только о себе… – Жерар улыбнулся и подмигнул. – Вот и все, шери. Нет, ты знаешь – я начинаю привыкать к этой прическе. В ней есть нечто… – Он повертел пальцами. – Словом, беру свои слова назад. Как, говоришь, она называется? «Экзистенциалистка»?

Беба рассеянно кивнула. Жерар обнял ее и прижал к себе.

– Погоди, я же тебя оболью… Херардо!

– Ну хорошо, мадам экзистенциалистка, допивайте свое виски и ступайте в кухню. Помните, что наша экзистенция зависит от регулярного приема пищи, – этого не отрицает даже великий Сартр. Кстати, в сорок шестом году я иногда встречал его в «Кафе де Флор». Нужно было видеть, как он глушил свои апро, о-ля-ля! Между прочим, он обычно бывал похож на мечтающую жабу. Серьезно, у него такой рот, немного лягушачий, и очки с необыкновенно толстыми стеклами…

– Ох, перестань ты говорить глупости, – с досадой сказала Беба. – Слушай, Херардо… Тебе очень хочется жить именно в городе?

– Вовсе нет. А что?

– Понимаешь… Я видела вчера объявление в «Ла-Пренса»: на Луханском шоссе сдается кинта[15] с садом, и дом, кажется, даже меблирован. Там сказано, что очень дешево, потому что это далеко – кажется, на сороковом километре, что ли. Но там удобное сообщение – на Лухан ходит много омнибусов. Ты как на это смотришь? Знаешь, я не думаю, что это окажется дороже, чем квартира в городе. Учти, что такую, как эта, ты сейчас дешевле чем за две тысячи в месяц не снимешь.

– Ну, такую… Помимо квартир люкс, есть еще и самые обыкновенные – какие-нибудь две комнаты, кухня…

– Но тогда придется снимать где-то ателье? По-моему, стоило бы посмотреть эту кинту. Если она тебе понравится… Для твоей работы это будет куда удобнее, Херардо. В объявлении так и сказано: «Специально для любителей тишины и природы». Зачем тебе город, в самом деле?

– Да мне он ни на черта не нужен, – пожал плечами Жерар. – Я вот только не знаю, понравится ли эта «тишина и природа» тебе…

– Если тебе понравится, то и мне будет хорошо, – сказала Беба. – Съездим посмотрим? А пользоваться любезностью этого янки мне вовсе не хочется, и вообще, ты бы держался от него подальше.

Жерар улыбнулся:

– Не волнуйся, я не собираюсь становиться его компаньоном. А если он может помочь нам упрочить наше материальное положение, то почему бы и нет? В конце концов, черт возьми, мне вовсе не хотелось бы через какой-нибудь год, а то и раньше, остаться с тобой без куска хлеба. Нужно реально смотреть на вещи, моя дорогая.

– Ну, тебе виднее, – отозвалась Беба немного обиженно, вставая с дивана. – Я пойду готовить ужин. Как тебе без меня работалось?

– Да знаешь, в общем, никак. Что-то не идет дело, наверное, погода мешает…

Вместо предполагавшейся недели Брэдли провел в Буэнос-Айресе целых три – главным образом ради устройства денежных дел Жерара, которые, видно, стали для него вопросом собственного престижа. «Вы не понимаете азарта финансовой игры, Бусс, – нетерпеливо говорил он Жерару, когда тот пытался уговорить его не тратить время. – Не мешайте мне, мой мальчик, теперь я уже и сам в этом заинтересован…»

Брэдли познакомился с Бебой, держал себя с ней необычно сдержанно, почти чопорно, и преподнес в качестве запоздалого свадебного подарка пару дорогих клипсов. Очевидно, сразу почувствовав ее скрытую неприязнь, он благоразумно не стал настаивать на дальнейших встречах; деловые свидания происходили обычно где-нибудь в ресторане.

Несколько раз Жерару пришлось обедать или ужинать с приятелями Брэдли – дельцами трудноопределимой национальности, хорошо одетыми солидными личностями, разъезжающими в новеньких «крайслерах» или «студебеккерах». Эти ужины были всегда деловыми, разговор присутствующих изобиловал финансовыми терминами, которые звучали для Жерара каббалистическими заклинаниями, и всякий раз ему приходило в голову сравнение между компанией Аллана и бандой алхимиков, нашедших-таки свой философский камень.

Что камень эти типы нашли – можно было не сомневаться. В их руках все превращалось в золото. Сущность загадочного процесса ускользала от понимания Жерара, но результаты были налицо. Однажды ему дали подписать несколько бумаг; на другой день Брэдли, подмигивая с довольным видом, объявил ему, что этими подписями он, Бюиссонье, заработал вчера больше, чем иной аргентинский чиновник зарабатывает за год. Жерар вынул изо рта трубку и посмотрел на американца с дурацким видом. «Каким образом, черт побери?» – спросил он, обретя дар слова. Брэдли захохотал и хлопнул его по животу: «Вы все равно этого не поймете». – «Послушайте, Аллан, – решительно сказал Жерар, вспомнив вдруг слова Бебы. – Давайте поставим точки над i. Если все эти махинации являются не совсем законным делом, то я…» Брэдли не дал ему договорить, обиженно заявив,