Это твоя ошибка, дамочка-Бог. - Максим Владимирович Бугаёв

Говорил я уверенно с насмешкой, понимая, что свою порцию адреналина и зрелищ толпа уже получила. Пусть всё длилось не слишком долго, но зато увлекательно и поучительно. К тому же продолжение следовало, согласно всем стандартам: срачь в студию.

— Эти подворники нам должны за две смены простоя, — вышел тот самый невысокий крепыш, который вначале не мог нормально принять своё поражение. Но видно увидев неудачу своей соперницы, его немного попустило, и он расслабился.

Я повернулся к Ласе, ожидая ответа от неё. Так уж я все пытался провернуть, сконцентрировав всё внимание остальных на себе. Хотите верьте, а хотите — нет, лучшей рекламы для себя мне пока что не сыскать. К тому же я приставлен отвечать за этот район, а поубивай они сейчас друг друга, в Арбузный наведались бы сыскари.

— Пусть стручки пососёт у своих гороховых королей, — вытирая лицо и разминая руку бросила в ответ парню Ласа. — Надо думать, с кем связываешься. Дворины всегда грели на проход ящей, так что ничего нового.

«Гороховых королей» интересное сравнение, продолжал я пополнять свой словарный запас.

— Слышишь, это твой удел сосать, Бяша, поняла?! Дылдой вымахала, думаешь теперь твой рот не пустят в оборот?

— Смотри, чтобы твой вонючий…

На этом моменте я постарался прекратить перепалку, пока они не сорвались с цепи. Мне уже стало понятно, что тут за кино крутят, и поднятая мной с земли монета нырнула прямо за ворот топа девушки. Пусть она меня простит, но жест был выразительным не просто так — надо было, чтобы на нём сфокусировали внимание.

— Ты вообще понял, что сделал? — выпучив от злости глаза, ухватила меня за майку Ласа, явно собираясь продолжить начатое.

— Успокойся. Так надо для дела, — тихо прошептал я ей, глядя в её серые глаза. — Включи хоть ты голову, пожалуйста.

И должен сказать, что мои слова на девушку подействовали. Это не могло не порадовать: она оказалась сообразительной и пыхтеть как паровоз по пустяку не стала.

— Так как тебя звать? — высвободился я из захвата русой воительницы, переключив внимание на парня.

— Беер, — недовольно ответил он.

— Я Миха, Беер. Рад знакомству.

— Не могу сказать того же самого, — скривил он лицо в неприятной гримасе.

— Ты, Беер, устроил эту разборку? — не ходя вокруг да около, решил сразу прояснить я.

Этот типуля меня начал раздражать. Он продолжал корчить мне рожи, ещё и сплюнул нагло под ноги, брызгами слюны зацепив мои сандалии. Это была его ошибка. Поздравляю, он добровольно записался в наглядное пособие. Если поначалу я хотел уладить всё миром — даже карманные деньги дать ему на леденцы, — то после этого нарочитого неуважения не отреагировать я уже не имел права.

В общем показал я себя не с лучшей стороны. Гордиться там нечем. Его же дружки молча стояли и наблюдали.

Отойдя от этого мешка с дерьмом, беспамятно валявшегося у моих ног, я достал из кармана помятые сигареты и закурил. Откровенно признаться мне сейчас было даже самому от себя противно, но больше всего, я сейчас ненавидел Беера. Этот урод испортил только всё настроение. А между прочим, у меня на него тоже начали вырисовываться свои планы. Только вот он оказался беспросветным идиотом, не способным сделать элементарные выводы.

— Эй! — обратился к его кентам, которые под руки поднимали того с земли, — Сколько вы за смену получаете на всех в Камыше? О какой сумме хоть идет речь?

Высокий блондин со свежими ожогами на лице и на руках ответил за всех.

— Три малых серебренных на всех.

— За две смены?

— Да.

— Держи, — я сунул ему в руку полновесных два серебренных, — Когда вам надоест батрачить за копейки на рептилоидов, прийдите ко мне. Я живу возле центральной площади, в восточном направлении.

— А как мы тебя найдём? — вынырнул из-под руки тот самый шкет, которому я дал две сигареты.

Я только улыбнулся. Там будет маяк, вы его точно увидите.

Успел я как раз вовремя — со своей новой бригадой «ух». Двенадцать человек, то есть одиннадцать с половиной, хорошее подспорье в разгрузке. Но, как оказалось, спешил я домой напрасно.

Ромин с сыновьями, разгружая вещи у подъезда завидев приведённых мной помощников, наотрез от них отказались, чем меня немного удивили.

Вопрос был даже не в его отказе. В их поведении вместе с сыновьями — вот что меня озадачило. Теперь я увидел всё с немного другой стороны. Можно сказать даже, под другим углом.

То, как ко мне относились дворины, совершенно не означало, что они так же нормально воспринимали всех людов.

Это я с самого начала упустил из виду, хоть данный факт всегда лежал на поверхности. Прямо перед глазами. Меня это не коснулось, оттого я и не замечал столь разительной дискриминации.

Больше мешать я Ромину не стал. Хотят, пусть втроём пупы рвут, это их индивидуальное решение. Можно было всё списать на то, что они не хотели, чтобы к их личным вещам прикасался кто-то чужой, но в эти байки про фуфайки я и сам не верил.

Вернувшись к своим бойцам-молодцам после непродолжительной беседы с дворином, я сразу заметил, что что-то изменилось. Но что именно — не понял. Присмотревшись — дошло. Складывалось стойкое ощущение, что добавилось новые лица. Естественно каждого по отдельности я не помнил, кого именно привёл с собой, но пришла на помощь простая арифметика.

Пересчитав всех по головам, оказалось плюс три человека.

— Так, граждане телепузики, собираемся все вокруг той лавочки, — указал я на скамейку посреди двора, пытаясь наугад определить новых подкидышей.

Не получилось. И оно не удивительно.

— На скамейку присаживаются барышни, остальные на ножках постоят, — сразу попытался внести я ясность.

Однако в итоге на лавку никто не сел. Я внимательно посмотрел на Ласу, потом на мелкое недоразумение рядом с ней, которое выдавало себя на человека мужского пола, а затем на остальных двух девушек.

— И в чём проблема, почему на приземляем свои пятые точки?

Пацаны захихикали, а девушки промолчали.

— Интересно. Может я чего не догоняю? Обычай тут такой, традиция, или вера не позволяет? Кто-то может объяснить? — решил поинтересоваться я, но меня снова встретила тишина.

— Блядь, куда ни плюнь, везде партизанский отряд, — в сердцах выругался я и сам уселся на лавку, — Хорошо. Будем считать, что я барышня, а вы все остальные гордые и неприступные рыцари.

Достав сигареты и сунув одну в