Камень желаний - Ирина Ульяненко
Голос становился ближе.
Между деревьями мелькнул свет.
Потом ещё один.
И ещё.
Наконец я услышала:
— Вот она!
Лёвка выскочил из кустов первым.
Увидел меня.
Остановился.
— Твою мать, Поля!
Он подбежал.
— Ты живая?
Я кивнула.
— Почему молчишь?
Я попыталась ответить.
Снова только хрип.
— Голоса нет?
Я кивнула.
Лёвка обнял меня.
— Дура!
Я даже не обиделась.
— Я тебе что сказал? Домой! Ты обещала!
Я снова кивнула.
— А сама куда попёрлась?
Я показала рукой на землю.
— Что?
Потом на металлоискатель.
— Ты копать пошла?!
Я виновато кивнула.
— Господи, Поля…
С ним были двое мужчин из ближайшей деревни.
Один протянул мне кружку.
— Пейте.
Горячий чай.
Сладкий.
Я никогда в жизни не пила ничего вкуснее.
— Машину нашли, — сказал Лёвка. — Трактор уже вызвали.
Я посмотрела на него.
Он понял мой вопрос.
— Я утром тебе звонил. Потом днём. Телефон вне сети. Вечером приехал сюда. Машина стоит, тебя нет.
Он тяжело выдохнул.
— Я чуть с ума не сошёл.
Я сжала его руку.
— Всё, — сказал он. — Больше я тебя одну даже за грибами не отпущу.
Я попыталась улыбнуться.
Получилось плохо.
Мы медленно пошли обратно.
Лёвка нёс мою лопату.
Один из мужчин — металлоискатель.
На второго я опиралась.
Через несколько шагов Лёвка спросил:
— А нашла хоть что-нибудь?
Я остановилась.
Шкатулка.
Камень.
Я посмотрела на свои руки.
Пусто.
Наверное, оставила его там.
И почему-то почувствовала облегчение.
Пусть лежит.
Не нужен мне такой клад.
Но возле машины я сунула руку в карман отцовской куртки.
И пальцы коснулись чего-то ледяного.
Я застыла.
Камень лежал в кармане.
Хотя я совершенно точно не помнила, чтобы клала его туда.
— Поля?
Я быстро убрала руку.
— Что?
Голос вернулся.
Тихий.
Хриплый.
Но вернулся.
Лёвка обернулся.
— О! Заговорила!
— Немного.
— Тогда ответь: нашла что-нибудь?
Я посмотрела на него.
Потом почувствовала холод Камня через ткань куртки.
— Нет.
Это была первая ложь, которую я сказала из-за него.
Домой меня привезли глубокой ночью.
Машину вытащили трактором.
Лёвка ехал следом почти до самого дома.
Перед тем как уехать, ещё раз спросил:
— Точно всё нормально?
— Точно.
— Завтра позвоню.
— Хорошо.
— Если не ответишь — приеду.
— Лёвка, езжай домой.
— Всё-всё.
Он уехал.
Я закрыла дверь.
Сняла грязные ботинки.
Потом куртку.
И только тогда вспомнила о Камне.
Достала его из кармана.
Положила на кухонный стол.
При свете лампы он выглядел почти обычно.
Чёрная гладкая поверхность.
Никаких надписей.
Никаких знаков.
Я осторожно коснулась его пальцем.
Холодный.
— Что ты такое?
Конечно, Камень не ответил.
Я завернула его в полотенце.
Убрала в ящик.
И пошла в душ.
Мне хотелось смыть с себя лес, грязь, страх и весь этот невозможный день.
Через час я уже лежала в кровати.
Закрыла глаза.
И снова увидела Аркадия.
Молодого.
Улыбающегося.
Потом маленького Славика.
Я открыла глаза.
Нет.
Больше никаких камней.
Никаких хуторов.
Никаких вещих снов.
Хватит с меня приключений.
Через несколько минут я уснула.
А в кухне, в закрытом ящике, чёрный Камень впервые стал тёплым.
Чужие слова
Следующие несколько дней я почти не вставала с кровати.
Видимо, организм решил выставить мне счёт сразу за всё: холодную ночь в машине, прогулку по лесу, мокрые ноги, овраг и кусты ежевики.
Сначала поднялась температура.
Потом заболело горло.
Ломило всё тело.
Славик привёз лекарства и продукты.
Поставил пакет на кухонный стол и посмотрел на меня так, как родители обычно смотрят на провинившегося ребёнка.
— Мам, тебе пятьдесят лет.
— Спасибо, я помню.
— Ночевать в машине посреди леса — это нормально?
— Так получилось.
— А потом одной несколько часов лазить неизвестно где?
— Я заблудилась.
— Лёвка сказал, ты пошла искать клад.
Предатель.
— Ничего я не искала.
Славик прищурился.
— Мам.
— Что?
— Ты ужасно врёшь.
— Зато редко.
Он покачал головой.
— В следующий раз хотя бы скажи, куда едешь.
— Хорошо.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Когда он ушёл, я лежала и смотрела в потолок.
Почему-то про Камень рассказывать не хотелось.
Да и что я могла сказать?
«Сынок, я нашла в лесу чёрный булыжник, взяла его в руки и увидела себя двадцатилетнюю»?
Он бы вызвал врача.
И, возможно, был бы прав.
Сам Камень всё это время лежал в кухонном ящике.
Я туда не заглядывала.
Не хотелось.
Через неделю мне стало лучше.
И как раз тогда позвонила Марина.
— Живая?
— Вроде.
— Тогда приходи.