Дариуш Ришард - Записки судового врача
А в то время как Траинен, позабыв о времени (что было, в принципе, не в его духе), расслаблялся и угощался кофием, его пока еще капитан Шивилла Гайде отсиживала свою прелестную пятую точку в городской тюрьме. Обошлись с ней более-менее гуманно, особенно если сопоставить условия содержания со степенью вины, которую ей вменили. Сидела она в одиночной камере, четыре шага в длину, три - в ширину, раз в день - кормежка казенным пайком, на полу - чистая тростниковая подстилка, а под самым потолком - даже узкое оконце, выходившее прямо на улицу. Правда, последнее капитанша сочла бы скорее недостатком, чем достоинством, так как дворовые мальчишки едва ли не ежечасно толпились у этого зарешеченного отверстия, дабы поглядеть на то, кого на этот раз посадили в тюрьму, а иногда даже выкрикивали что-то или бросали в камеру камешки, проверяя реакцию "рыжей женщины". Можно догадаться, что за такие проделки сорванцы были посылаемы далеко, надолго и каждый раз по-новому, так как запас нецензурной лексики Шивиллы, казалось, был неисчерпаем.
Помимо обычной тюремной охраны к пленнице был обязательно приставлен еще один из людей капитана Вейдвальдса. Последний же все еще активно мариновал девушку своими вопросами, по сути одними и теми же, только по-разному сформулированными, ожидая, что рыжая нет, нет, да и проколется где-нибудь. Но скандального изобличения все никак не происходило... А не считая этих досадных мелочей, обращались с ней вполне сносно, даже курить разрешили, когда она попросила. Правда, трубку и кисет из своей каюты она не удосужилась захватить, поэтому ее любезнейше угостили местной сигарой. Сперва морячка опешила от такой щедрости - уж не отравлен ли табак, но в итоге поначалу опасливо, а потом уверенно задымила веретенцем из сухих, коричневых листьев.
Как раз за этим занятием, за бездумным копчением воздуха в пустующем тюремном крыле, в единственной занятой камере и застал ее неожиданный посетитель.
- Ты??? - воскликнула пленница, не веря своим глазам. - Ах, не будь я за решеткой...
- Я тоже рад нашей встрече. Привет... - беззаботно поздоровался с ней капитан того самого безымянного судна, напавшего на них еще в середине их пути. Был он без своей знаменательной шляпы, довольно опрятен и неплохо одет, но, все же, хорошо узнаваем. А манеры его выглядели так непринужденно, словно он заглянул на огонек к старой доброй подруге.
- Чего тебе от меня нужно? - прорычала Шивилла, встав со своей подстилки и остановившись в шаге от решетчатой двери. - Пришел полюбоваться на то, как ловко упрятал меня в каталажку и еще поглумиться?
- Ну, прежде всего я, может быть, хотел извиниться. За тот раз, когда я в тебя выстрелил. Прости...что не попал. Ах, да, ну и поглумиться тоже, само собой, - капитанше настолько захотелось стереть нахальную ухмылку, расцветшую в этот момент на его физиономии, что она готова была бы, если бы пришлось, содрать его лицо, как скальп.
- Ты просто омерзителен. К чему весь этот фарс? Проигрывать нужно уметь достойно. Или ты не смог смириться с тем, что я тебя один раз уже обошла, и испугался второго? Придумал весь этот цирк с девчонкой...
- Хорошо смеется тот, кто смеется последним, не так ли, прекрасная капитан Гайде? Ты отняла мою добычу и повредила мой корабль, тебе повезло дважды нанести удар по моему достоинству, но больше тебе этого не удастся. Еще ни у кого не получалось обскакать Алваро Триза и при этом уйти безнаказанным. Тем более какой-то женщине.
- Да если бы я по-настоящему нанесла удар по твоему достоинству, ты бы мог уже забыть о том, чтобы завести наследников... А, впрочем, им и унаследовать толком нечего будет - старое корыто да клоунскую шляпу, если ты и ее еще не потерял.
- Ах, какой острый язычок... - с насмешливым восхищением вздохнул Алваро и шагнул к двери камеры, проведя в воздухе рукой, на расстоянии обводя контур лица девушки. - Как жаль, что все так получилось... А ведь ты мне была глубоко симпатична еще там, в Порт-Каллат, пока я не знал, кто ты такая. Мы бы могли стать друзьями...но не судьба. И я тогда не шутил, говоря, что не прочь завладеть твоим кораблем. Вряд ли мне это удастся...в скором времени, хотя кто знает. Но, раз уж ты оставила меня с носом и пустила мой план крахом, то и сама пойдешь на дно вместе с ним. Дьявол с ней, с девчонкой, но раз уж это дело не принесет мне выгоды материальной, хоть моральное удовлетворение получу.
Шивилла невесело, иронично рассмеялась.
- Знаешь, что самое смешное? - собеседник покачал головой, улыбнулся и сделал вид, что обратился в слух. - Я понятия не имела, кто эта мелкая и она мне ни на кой черт аж ни разу не сдалась... Но если бы я знала, что ты от меня хотел, я бы не отдала тебе ее хоть бы по одной причине - из принципа.
- Вот он, типично бабский поступок. Я-то всегда знаю, из-за чего рискую. А ты готова пустить в бой своих матросиков ради того, сама не знаешь, чего? Видно, твои роскошные кудри корнями вросли в мозги и вытянули из них все соки. "Расхреначу весь корабль и команду пошлю на дно, лишь бы показать, какой я обуенный капитан", да? А потом еще: "Это не я, это все они винова-а-аты-ы-ы!", - тоном плаксивой, капризной девицы спародировал он. - Вот поэтому тебе никто и не верит. Гениально, не так ли? Я всегда говорил, что женщины не могут управлять. Как бы хорошо они ни смотрелись у штурвала, у печки и в койке они все равно будут выглядеть куда лучше.
- В таком тоне ты будешь со своей мамой разговаривать... - огрызнулась рыжекудрая, более всего уязвленная в свое самое больное место. Ее ведь нагло обозвали "женщиной"! - Ах, извини, забыла, - она же, наверное, очень занята, обслуживая дюжину вонючих бродяг в самом захудалом портовом борделе, - дерзко отвечала девушка, как ни в чем не бывало пожевывая кончик своей сигары.
- Дорогая моя, я бы с удовольствием предложил бы тебе заткнуть свой прелестный ротик чем-нибудь подлиннее и потолще этой штуки... - не успел Алваро завершить этот медовый обмен любезностями, как рыжая сгребла его за грудки прямо через прутья решетки и со всей силы приложила наглой мордой о дверь своего временного пристанища. - Люблю девушек с характером... - хрипло прошептал он, облизывая кровь с разбитой от встречи с решеткой губы, но не переставая при этом улыбаться. Будь при нем оружие, пират, пожалуй, был бы давно уже мертв, так как Шивилла в порыве гнева не преминула бы им воспользоваться. Но Алваро был безоружен, как невинное дитя, поэтому девушке пришлось ограничиться только тем, что еще раз дернуть его на себя, припечатывая к прутьям. А мужчине хоть бы хны, он мог просто подумать: "Поиграли и буде", и жалобно воззвал. - Стража!..
Когда в коридор по первому зову вбежал солдат, Гайде уже отпустила мерзавца из цепкой хватки, бросила, как что-то невероятно гадкое, обо что и руки марать жалко. А пират (стоит отдать должное его актерским талантам), почуяв благодарного зрителя, тут же всем своим видом изобразил глубокий ужас, разве что штаны не подмочил для полной убедительности.