Пауль Вернер Ланге - Подобно солнцу
Для придания наибольшей объективности повествованию кажется уместным еще раз обратиться к свидетельству очевидца. Это мекленбуржец Карл Фридрих Беренс, который в 1722 году в составе голландской экспедиции под руководством Якоба Роггевена пересек южную часть Тихого океана. Беренс значительно более красочно, чем его итальянский предшественник, описывает, как свирепствовала цинга:
«На кораблях от мертвых и больных людей исходил ужасный запах. Только от него запросто можно было заболеть. Больные так душераздирающе выли и стонали, что могли разжалобить даже камень. От цинги одни стали худыми и немощными, словно смерть. Эти люди умирали, сгорая как свечи. другие же, напротив, растолстели и раздулись неимоверно. Эти перед своим концом впадали в буйство. У некоторых из них открывался кровавый понос. Но за два-три дня до смерти они извергали из себя вместо крови кучу скверной и мерзкой кашицы серого цвета, очень похожей на серу. Как только это наступало, с ними все было кончено. Третьих цинга совершенно скрючила. Они передвигались на карачках, помогая себе руками и коленями».
Неизвестно, сколько людей из флотилии Магеллана тогда *сгорели как свечи». В списках умерших значатся всего лишь девять человек. Историк Эррера говорит о двадцати, а Пигафетта в использованной. нами копии заметок называет двадцать девять человек. Сохранился, видимо, только список членов экипажа, умерших на «Виктории», и похоже, что их общее число, сообщенное Эррерой, наиболее близко к истине. Среди умерших был и Вашку Галлегу, португальский кормчий, пытавший счастья в Испании. Это доказывает, что голодали все, что содержимое тарелок из капитанских кают ничем не отличалось от содержимого мисок «людей с бака». И вот становится реальностью то, что предсказывал Магеллан, но вряд ли воспринимал всерьез, — пустили в пищу кожаную обтяжку рей.
13 февраля пересекли экватор. Встает вопрос, почему генерал-капитан продолжает следовать прежним курсом на северо-запад? Ведь он уже находится на широте конечной цели его путешествия. Один из кормчих сообщает об имеющихся у Магеллана сведениях, будто бы на Молуккских островах нельзя будет пополнить запасы провизии, поэтому он решил сначала достичь Азиатского материка. Звучит не очень убедительно. Скорее всего, генерал-капитан опасается, что удручающее состояние его флота вызовет у португальцев на Молукках желание дать отпор. И конечно же, Вводят в заблуждение неверные представления об общей картине мира. Он считает, что Азия вот-вот покажется на горизонте. 23 февраля, уже на двенадцатом градусе северной широты, он вынужден сдаться. Сначала поворачивают на запад, затем — на юго-запад, навстречу земле Каттигара. Под этим понятием руководители флотилии, видимо, имеют совершенно обобщенно в виду Юго-Восточную Азию. Возможно также, что имеется в виду Каттигара Птолемея, который предполагал, что она лежит на сто восемьдесят градусов восточнее Канарских островов и на восемь с половиной градусов южнее экватора, и подразумевал под ней, скорее всего, полуостров Малакку.
Но 6 марта на горизонте возник не материк, а архипелаг из трех островов. Сразу же направились к самому крупному из них. Все словно зачарованные разглядывают остров: на севере светлые скалы высоко вздымаются прямо из моря, к югу местность понижается; тут и там видны коралловые рифы; весь остров покрыт негустыми лесами и пальмовыми рощами; казуарины, похожие на кустарник, окаймляют песчаный берег, от которого отделилось навстречу кораблям множество лодок с балансирами. Это юркие, пестро раскрашенные суденышки, которые движутся с помощью треугольного паруса из листьев пандануса, «перепрыгивая с волны на волну, словно дельфины». И нос, и корма у них совершенно одинаковые. Испанцы заметили, что лодки прибывших двигались то носом, то кормой вперед, причем балансир постоянно поворачивали по ветру. Сидевшие в них люди были хорошо сложены, с кожей светло-коричневого оттенка и гладкими черными волосами. Одежда их как нельзя лучше гармонировала с солнечной тропической местностью: плетенные из пальмового лыка фартуки и шапочки из пальмовых листьев. Само собой разумеется, островитяне не имели ни малейшего представления о правовом понятии собственности: «Жители того острова поднялись на корабли и буквально ограбили нас, да так, что ничего нельзя было поделать. Когда мы легли в дрейф и собирались убрать паруса, чтобы причалить к берегу, они тут же украли маленькую весельную лодку, которая была укреплена на корме флагманского корабля. Это его [Магеллана] очень рассердило. Историк Эррера сообщает, что пришлось даже воспользоваться пушками и убить многих аборигенов, прежде чем они покинули корабли. Бесспорно, эта встреча людей разного уровня культуры и общественного развития проходит таким образом, что вызывает у сегодняшнего наблюдателя чувство неловкости. Наконец «разбойники» были выдворены с кораблей, а флотилия продолжала всю ночь дрейфовать недалеко от берега, чтобы не подвергнуться еще раз подобному паломничеству. На следующий день ранним утром Магеллан с сорока людьми высадился на берег.
Его намерения совершенно ясны. Никому даже не приходит в голову, что можно понять друг друга, не пуская в ход арбалеты и аркебузы. Нам следует помнить, что Магеллан и некоторые ого офицеры научились на португальской службе в Индии презирать права других народов. Непрекращающееся разграбление чужих стран от имени короля было для них весьма почетным делом, напротив, кража нескольких безделиц, тем более лодки его королевского величества, показалась кощунством и варварством. Итак, идет подготовки к бою. Больные просят при- чести им внутренности убитых островитян, так как думают, что такая пища поможет им вылечиться. До нас не дошли сведения, была ли выполнена их просьба, последующие события и без того достаточно отвратительны. Все происходит без малейшего затруднения. После первых выстрелов европейцы уже победили. семь трупов валяются на земле, сорок—пятьдесят хижин поджигаются. Как замечает Пигафетта, местные жители были вооружены только копьями с наконечниками из рыбьих костей, они же не знали лука и стрел. «Каждый раз, когда мы ранили аборигенов, пронзая их стрелой, часто насквозь, они удивленно разглядывали, пытались вытащить и, наконец, не сходя с места погибали».
Правда, хронист во время пребывания на острове успевает разузнать как можно больше об образе жизни местных жителей. Он, например, упоминает, что некоторые мужчины имели бороды, длинные до пояса волосы носили в пучке, завязанном сзади Узлом, их идеал красоты — выкрашенные в красный или черный цвет зубы. Такой цвет зубы приобретали, видимо, из-за листьев бетеля, которые островитяне постоянно жевали. Но летописец а столь короткое время не успел это установить. И конечно, не может знать, что перед ним представители народа чаморро, распространившегося из юго-восточной части Азиатского континента и заселившего здешние острова. Они будут испанцами поголовно истреблены. Чаморро были ловкими и умелыми рыбаками и мореходами, знали в отличие от живших восточнее народностей Тихого океана гончарное дело, изготовляли ткани из луба деревьев, а также достигли удивительных высот в области культуры. Доказательства тому мы обнаружим на соседнем Тиниане. Там сохранились опорные столбы гигантских свайных построек, достигающие четырех метров высоты.