Станислав Олефир - Встречи в Колымской тайге
Идем вниз по Тайному и ставим капканы. Первый же шалашик обрадовал. К нему дважды приходил соболь, съел приманку, застолбил добычливое место кучкой помета и пятнышком мочи. Соболь матерый, след крупный, глубокий. На входе в шалашик копаем ямку, выстилаем ее салфеткой и ставим настороженный капкан. В пружину закладываем гнилушку. Сжатая пружина постоянно вибрирует, и это явление может насторожить соболя. На капкан кладем салфетку и засыпаем ее соскобленным с вершины сугроба снегом. Такой снег мы называем сухим, потому что он не смерзается. Остается тщательно загладить все наши следы и разбросать приманку.
Обычно все это делаю я. Лёня на посылках. Подает лопатку, салфетки, вырубает потаск, гоняет Бумку, дает советы и указания.
Второй шалашик не привлек пока никого, кроме кедровок, а третий… Возле третьего сегодня гостила росомаха. Она спустилась с правобережных сопок, увидела шалашик, остановилась и долго рассматривала наше сооружение на расстоянии, не стала испытывать судьбу, а повернулась и затрусила вниз по Тайному.
Заметив следующий шалашик, она потопталась в десяти шагах, сделала круг, другой и только тогда приблизилась к приманке. Мясо из шалашика она выкатила лапой и съела, не оставив ни крошки.
Пробитую нами тропу уже занесло снегом, но росомаха, уловив связь между шалашиками, приманкой и нашими следами, не сходила с тропы и на шаг. Возле следующего шалашика задержалась совсем немного, проглотила хариусков, обследовала то место, где Лёня рубил сухостоины для шалашика, зачем-то покопалась под пнем… К шестому шалашику подошла не по нашим следам, а прошмыгнула через кусты. Мы восторгаемся сообразительностью зверя и одновременно проклинаем тот день и час, когда его вынесло на наш путик.
Однажды росомахи в течение двух месяцев выживали меня с отличного путика. Я потерял два десятка капканов, трех соболей, полтора десятка горностаев и несколько белок. Росомахи со своей стороны недосчитались трех самых отъявленных грабителей, ослабевшего в капкане крупного самца съели сами. И все же я был вынужден в разгар охотничьего сезона перебираться в другие места.
Приманку в следующем шалашике съели соболи. А вот в восьмом приманка осталась целой. Мы обрадовались, подумав, что росомаха решила оставить нас в покое. Почему же тогда она дважды обогнула наше сооружение и даже какое-то время сидела напротив входа? Приседаю, смотрю в шалашик. Ясненько: одну из чурок Лёня прикрутил проволокой и оставшийся длинный конец загнул вовнутрь.
Рядом с тем завалом, где мы в прошлый раз устраивали ночевку, росомаха залегла на отдых.
Нужно что-то предпринимать. Километрах в четырех отсюда скала и то место, где гряда отжимает Тайный к самим сопкам. Там тропа делает огромное кольцо, и если пойти напрямик, то можно выйти росомахе прямо в лоб.
Отдаю Лёне свой рюкзак, куртку, прямо на пиджак надеваю сшитый из старого пододеяльника балахон, забираю свитер брата, предупреждаю, чтобы он сначала посидел минут пятнадцать, потом уже шел вдоль путика.
Хотя двигаюсь довольно ходко, мне кажется, что росомаха уже недосягаема. Спускаюсь в гряды, обхожу глубокую канаву, прорытую талой водой, и неожиданно для себя выскакиваю на берег Тайного.
У самой воды лежит вывороченная с корнями лиственница. Огромные корни торчат в стороны наподобие морской звезды. Чуть ниже сплетение тонких корешков. Между ними сбился торф, нашпигованный мелкими камушками. Роюсь в карманах, отыскиваю невесть как попавший туда гвоздь на сто пятьдесят миллиметров и проковыриваю амбразурку, ставлю туда ружье. У чозений какое-то движение.
Росомаха! Спокойно, словно собака вдоль деревенской улицы, сгорбив спину и низко наклонив голову, трусит по нашим следам. Вот так же спокойно и уверенно она сутками будет гоняться за стельной оленухой или лосихой. Выносливости росомахи может позавидовать любой зверь, а в злобности и хитрости перед нею бледнеют и волк и лиса. Неделю будет ходить даже за таким, казалось бы, непобедимым хищником, как рысь, и забирать ее добычу. А при удобном случае убьет и съест саму преследуемую. Собаки могут брать кабана-секача, медведя, даже тигра, но перед росомахой, перед ее зловонной жидкостью они пасуют.
Росомаха уже ближе чем в сотне метров. Я уже вижу светлый круг на ее спине, могу разглядеть короткие лапы и тупую медвежью морду с маленькими круглыми ушками.
Откуда взялся этот куст на берегу Тайного? Росомаха скрывается за ним. Я вижу только заднюю ее ногу и хвост.
Проходит минут десять. Я уже начал приподниматься, и вдруг она вынырнула из-за прикрытия и устремилась к деревьям. Не помню, как и прицелился, как стрельнул картечью. Росомаха падает, щелкает второй выстрел, и она, словно подхлестнутая, взвивается и исчезает за деревьями. Патроны зажаты в кулаке. На бегу перезаряжаю ружье и мчусь наперерез. Но не успеваю.
След тянется в сторону гряды. На снегу кровь. Росомаха скачет на трех лапах. Знаю ее выносливость, но мчусь по следу. Добежав до гряды, росомаха повернула в ту сторону, где Тайный пробивается через каньон. Скорее бы подошел Лёня. Впереди гремит выстрел, раздается Бумкин лай. Все отлично. Лёня подоспел вовремя, так что все идет по плану.
Росомаха продолжает уходить вдоль ручья. Перед нами крутая сопка, острые скалы. Огибаем обрывистый выступ и видим росомаху. Она тоже заметила нас, прыгая на трех лапах, метнулась к сопке и стала продираться наверх. Надо не пустить зверя к верховьям Тайного. Рядом неплохой подъем, и можно выйти росомахе наперерез. Посылаю туда Лёню. А сам взбираюсь на сопку по следу. Далее след заворачивает и тянется поперек сопки. Пробежав с полкилометра, останавливаюсь и пишу на снегу: «Лёня, иди в землянку!»
Росомаха движется медленнее, пробовала залечь, но, услышав меня, поднимается. Гонка продолжается уже часа полтора. Впереди спуск, густая тайга и какой-то ручеек. Росомаха поворачивает на север и движется параллельно ручью. Небольшой поворот, теряю ее из виду. Может, снова заляжет? Нет, вон она, в сотне метров. Простым зарядом не достать. Приседаю, достаю из нагрудного кармана два малокалиберных патрончика, разряжаю их и, ссыпав порох в одну гильзу, вставляю пулю на место.
Целюсь долго и тщательно. Выстрел звучит непривычно хлестко. Росомаха метнулась и исчезла. Пробую перезарядить ружье, но ничего не получается. Двойная доза пороха разорвала патрончик, и половинка гильзы осталась в стволе. Смотрю, на месте ли патрон с картечью, и новая неприятность. Что-то заело, и ружье не запирается. Росомаха вот она, внизу, крутится на месте, щелкает белыми клыками, брызжет желтой пеной. Ложусь на живот и, притормаживая руками, качусь к ней. По дороге валенок зацепился за крепкий корешок, меня развернуло вниз головой. Падаю, тут же отскакиваю от росомахи. Но она уже затихла. Привожу ружье в порядок, взваливаю на себя трофей и отправляюсь домой.