Измена. Сын от любовницы - Яра Славцева

Я уставилась на него.

— Моей обиды?

— Да.

— У тебя ребёнок от другой женщины, Максим.

— И что? — бросил он вдруг с такой жёсткостью, что у меня заледенели руки. — Что ты хотела услышать? Что я должен был ждать вечно? Смотреть, как годы уходят, а у меня так и не будет сына? Я не мальчик, Настя. Я не живу чувствами. Я живу результатом.

Вот оно. Последнее. Настоящее. Безжалостное. Я кивнула. Раз. Ещё раз. Потом расстегнула ремень безопасности.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Выходу из машины.

— Сядь на место.

— Нет.

Я открыла дверь. Холод ворвался в салон.

— Настя, — его голос стал опасно тихим. — Закрой дверь и сядь обратно.

Я повернулась к нему.

— Между нами всё кончено, Громов.

Я впервые назвала его по фамилии. И это прозвучало так, будто я перечеркнула не только его имя, но и все годы рядом с ним. Он побледнел. Совсем чуть-чуть. Но я увидела.

— Ты совершаешь ошибку, — сказал он.

— Я уже совершила её. Когда решила, что смогу дождаться от тебя любви.

Я вышла. Каблуки утонули в мокром гравии. Холод ударил сразу — по ногам, по лицу, под платье. Воздух был острым, почти зимним. Я захлопнула дверь. Максим смотрел на меня через стекло. Лицо — камень. Глаза — темнее ночи.

— Утром я позвоню адвокату, — сказала я, хотя понимала, что он, возможно, уже не слышит из-за закрытой двери. — И это будет первое честное решение в моей жизни за последние пять лет.

Его губы шевельнулись. Я не услышала слов. Потом машина дёрнулась. На секунду мне показалось — сейчас откроется дверь. Он выйдет. Остановит. Скажет хоть что-нибудь настоящее. Не как всегда. Не приказом. Не угрозой. По-человечески. Но нет. Фары качнулись. Мотор взревел. И БМВ рванула с места, обдав меня холодной грязной водой из-под колёс. Красные огни быстро уменьшились, дрогнули в темноте и исчезли за поворотом. Он уехал. Просто уехал. Оставил меня одну на обочине ночной трассы. В платье, которое сам выбрал. С причёской, которую сам придумал. После вечера, на котором подарил матери внука от другой женщины.

Я стояла неподвижно. Несколько секунд. Может, минуту. Может, целую жизнь. Потом воздух со свистом вырвался из груди, и я поняла, что всё это время не дышала по-настоящему. Ночь была пустой. Тёмной. Безжалостной. Где-то далеко шумели машины, но здесь, на этом участке дороги, никого не было. Только мокрый асфальт, редкие отблески на лужах, лес по краям и я — слишком хорошо одетая для собственного унижения. Ветер рванул подол платья. Я обхватила себя руками. Холод пробирался под кожу быстро, но внутри было ещё холоднее. И вот тогда я наконец заплакала. Не красиво. Не тихо. Не так, как плачут женщины из высшего света, аккуратно прикрывая глаза салфеткой. Я плакала так, будто из меня вырывали всё разом — любовь, гордость, надежду, годы, доверие, тело, память. Слёзы текли горячими полосами по ледяным щекам, дыхание сбивалось, колени дрожали. Я пыталась стоять прямо, но в какой-то момент пришлось схватиться за дорожный знак у обочины, чтобы не упасть. Вот что осталось от моей великой любви. Ночная трасса. Холод. И пустота, в которой человек, ради которого ты сломала себя, даже не оборачивается.

Я не знала, сколько прошло времени. Холод уже начал отнимать чувствительность в пальцах. Каблуки тонули в сырой земле у края обочины. Волосы постепенно распадались, шпильки ослабли, несколько прядей липли к мокрым щекам. Я подняла голову только тогда, когда увидела вдалеке свет. Фары. Одна машина. Потом вторая. Первая промчалась мимо, не сбавляя хода. Вторая приближалась медленнее. Почему-то сердце дёрнулось. Вернулся? Максим? Он не мог просто уехать. Не мог же. Не после всего. Не оставив меня здесь. Внутри, вопреки здравому смыслу, вспыхнула короткая, унизительная надежда. Вот сейчас остановится. Вот сейчас выйдет. Вот сейчас скажет, что перегнул. Что был в ярости. Что не должен был. Что поедем домой. Что всё плохо, но не так. Что он…

Машина приблизилась. Свет ударил в глаза. Я шагнула ближе к краю дороги, прикрывая лицо ладонью. Это был не он. И в следующую секунду я ещё не знала, что именно эта остановка изменит мою жизнь окончательно.

ГЛАВА 6

ГЛАВА 6

Анастасия

Машина остановилась в нескольких метрах от меня. Не резко. Не с испуганным визгом тормозов. Спокойно, уверенно, как будто человек за рулём сначала оценил обстановку, а уже потом принял решение. Свет фар бил в глаза так сильно, что я не сразу разглядела силуэт. Открылась водительская дверь. Из машины вышел мужчина — высокий, в тёмном пальто, без лишней суеты. Он не бросился ко мне. Не начал с вопросов. Просто подошёл ближе, остановился на безопасном расстоянии и посмотрел. Я тоже смотрела. Наверное, со стороны я выглядела ненормально: женщина в вечернем платье посреди трассы, растрёпанные волосы, мокрые щеки, замёрзшие руки. Таких не оставляют на обочине без истории. И уж точно без беды.

— Вам нужна помощь? — спросил он. Голос был низкий, спокойный, без липкой жалости, которая всегда унижает сильнее самой боли.

Я открыла рот, но вместо слов вышел только сорванный вдох. Мужчина чуть нахмурился.

— Вы одна?

Я кивнула. Потом покачала головой. Потом снова кивнула. Боже. Я закрыла глаза на секунду, пытаясь собрать себя хоть в какую-то человеческую форму.

— Мне… — голос дрогнул. — Мне нужно в город.

Он молчал. Не торопил.

— Вас кто-то высадил? — спросил через несколько секунд.

Я усмехнулась. Нервно. Хрипло.

— Можно и так сказать.

Его взгляд задержался на моих голых плечах, на тонком шёлке платья, на каблуках, увязающих в мокрой обочине.

— Садитесь в машину, — сказал он. — Вы замёрзли.

Нормальная женщина, возможно, испугалась бы. Не села бы к незнакомцу. Спросила бы имя. Позвонила бы кому-то. Взвесила риски. Но в тот момент я уже стояла на обочине после того, как меня среди ночи оставил собственный муж. И как-то странно именно это сделало мир проще. Самое страшное уже произошло. Я подошла ближе. Мужчина открыл пассажирскую дверь, потом вдруг заметил что-то на заднем сиденье и, не говоря ни слова, достал оттуда плед. Серый. Тёплый. Кашемировый, судя