Принцесса двух миров - Виктор Постоенко

— Да, я запомнила его имя — Олег Вязников, и мне нужно будет его отблагодарить.

— Благодарить нужно прежде всего меня. Принести-то он тебя принес, но его командир приказал ему оставить тебя, таковы наши правила. Мы не можем никого забирать из прошлого. Понимаешь почему?

— Да, если вы забираете человека, то он не сможет создать семью, и не родятся его дети, которые могут в последующем стать знаменитыми или даже неожиданно занять трон.

— Какая ты умная девочка. Правильно, и тогда все течение истории может пойти не так, вплоть до того, что на свет могли не появиться те люди, которые сделали этот мир таким, каков он сейчас есть. Но с тобой все иначе.

— Почему?

— Если бы офицер тогда не выстрелил, твое безголовое тело уже било бы по камням бурным горным потоком. Тут много неожиданностей сошлись в одной точке — то, что я направил их проверить артефакт на утесе, то, что у вас там произошел мятеж, то, что тебя загнали именно на утес, и то, что мои люди пришли туда за минуту до твоего появления. Появись они там на три минуты позже — и тебя бы уже не существовало.

— Значит, в моем мире я мертвая, как и моя бедная Су Вон.

— Ты уверена в этом?

— Две стрелы попали ей в спину, и одна пробила насквозь. Я сама закрыла ей глаза, до сих пор вижу все как наяву.

— Если что, кто может тебя узнать в твоем мире?

Я посмотрела ему в глаза, но он не отвел их. Они были спокойны и смотрели внимательно и доброжелательно. Его вопросы были не просто вопросы.

— Возможно, те из дворца, кто знал меня как личную служанку наследной принцессы, и кого новые властители оставили на месте. Кто предал прежнего короля — те тоже могут меня знать.

Он задумался, потом прервал затянувшееся молчание:

— То, что ты не стала задавать вопросов, хотя по твоим глазам вижу, что они у тебя возникли, говорит мне о твоем уме. Прекрасно, мы сработаемся.

— Что значит «сработаемся»? Я не все еще понимаю, многие значения слов мне просто пока не понятны.

— Это значит, что как только ты освоишься, я приму тебя в свой проект. Ты мне нужна. Официально оформим тебя как подданную Российской Империи, примем на военную службу, получишь звание и должность.

— Я поняла только одно — Вы хотите принять меня на работу?

— Примерно так. Скоро тебе сделают электронный браслет, Виктория объяснит тебе, что это такое, и научит тебя им пользоваться, и ты сможешь вместе с ней ходить кушать в кафе, вместе со всеми. А то сидишь тут запертая как в тюрьме. Мы переведем тебя в другую комнату, которая уже станет твоей. Получишь допуск в спортзал — это такое место, как у вас площадка для тренировок гвардейцев. Увидишь все своими глазами. Я был рад с тобой познакомиться по-настоящему.

Он встал из-за стола и внезапно протянул мне свою правую руку. Я встала и замерла, не зная, что мне дальше делать с этой рукой.

— Просто протяни свою правую руку, возьми мою ладонь в свою, и мы пожмем их друг другу. Это наш старинный обычай, означающий открытость, равноправие и взаимное уважение.

Его ладонь была сухой и крепкой, и неожиданно сильной. Странный обычай, но надо запомнить. У нас принято раскланиваться при встрече, прижимая руки к груди. Но того мира уже нет, нужно привыкать к моему новому окружению.

Вика принесла мне две пары необычной, но удобной обуви под странным названием «кроссовки». Мне очень понравилось, как они застегивались — шлёп — и готово. Трень — и они расстегнуты. Вика назвала это «липучками».

Она научила меня пользоваться их косметическими средствами. Насколько же все удобно и приятно. Никаких тебе бумажек в рот, провел штучкой под названием помада — и готово. На стене в ванной висело огромное зеркало, так что с приведением себя в порядок проблем не возникло.

А еще меня поразили штучки, которые одеваются на нос, чтобы ослабить солнечные лучи. «Темные очки» — хм, будем знать, и футлярчик для них из необычного материала под названием пластик. Оказывается, и стол, и стулья, и кровать, и та широкая доска у окна, подоконник, тоже были сделаны из этого материала.

А вот шкаф под названием «холодильник» был из металла. Солнце называлось светом, и я теперь могла сама его вызывать и тушить, щелкая выключателем на стене. Окно можно было открыть настежь, а можно чуть приоткрыть. Я часто теперь сидела на подоконнике и вписывала местные буквы в тетрадь. Азбуку мы с Викой уже осилили, теперь она приходила с готовыми текстами, и я писала под ее диктовку. Знание языка в меня вложили, а вот грамоте и письму надо учиться самой.

Те башни — это дома далекого города за лесом. Цветные коробки внизу, которые я посчитала паланкинами, назывались «машины» и передвигались по дорогам с помощью той же силы, которая зажигала солнце в холодильнике, на потолке и в ванной.

Наступил день, когда Вика пришла с большой сумкой, куда мы сложили все мои вещи. Я попрощалась с этой комнатой и второй раз вышла из нее, но уже без капюшона. Покинув ту часть коридора, которая была наглухо перекрыта несколькими дверями с охранниками в черной форме, мы перешли площадку, где тогда Вика вкатила меня в металлическую кабину, и в следующем коридоре вошли в другое помещение.

Тут было две комнаты, большая и поменьше, и ванная комната, как и там, с раковиной, душем и унитазом, но только уже без веселых поучающих рисунков на стене. Вика рассказала, что это она придумала их повесить, и очень была рада, когда я сама догадалась, как эту штуку можно использовать.

— Вот тут у тебя будет главная комната, а вот эта дверь ведет на лоджию, — с этими словами она подошла к высокому окну, потянула за ручку, и мы вышли на что-то типа террасы, но на огромной высоте. Терраса эта была с ограждением и вся закрыта открывающимися окнами. Я замерла от восхищения. Передо мной сразу за лесом было море, да, это море, я никогда его не видела, а только слышала о нем.

— Это я вижу море?

Передо мной, сразу за лесом, простиралась бескрайняя голубая гладь. Я никогда не видела моря, только слышала о нём