Резервист - Гуль
С Вейлом они сели у окна после обеда. Эдриан выложил записи и спросил, какие встречи Ос Гарри успел посмотреть. Ответ «две» пришлось уточнить: в одной он видел только погони, во второй — весь последний час. Вейл отделил несколько страниц и придвинул к нему.
Гэвин Рид проводил в Осах не первый сезон. На колдографиях он выглядел широкоплечим, в полете плотно собирался над древком; Гарри сперва принял две записи за разных людей. Больше всего запомнились его короткие остановки: Рид словно прекращал погоню, позволял сопернику выйти вперед, а затем находил мяч сбоку. При повторном просмотре Гарри уже угадывал продолжение.
— Он правда столько раз дает себя обогнать? — спросил Гарри. Вейл повернул одну страницу, где была нарисована узкая дуга. — Или ты выбрал именно такие куски?
— Разные выбрал. Здесь он не уступал, его просто обошли. — Эдриан показал соседнюю схему. — А вот тут смотрел, куда после него уйдут. Не решай заранее, что всякая остановка — приглашение повторить прошлую погоню.
Гарри кивнул и подписал время возле второй дуги. Вейл отметил, где загонщик Ос обычно встречал чужого ловца, затем зачеркнул «обычно» и указал фамилии игроков в тех двух встречах. На воскресенье могли выбрать другого. Гарри исправил собственную пометку, уже не настолько довольный тем, как быстро научился угадывать Рида.
Хейл подошел, когда оба спорили о выходе из-за колец. Выслушал, уточнил, что они хотят проверить на вечернем занятии, и распределил отрезки. Гарри предстояло искать мяч, пока Вейл изображал несколько разных начал погони. После ужина Эдриан уходил к целителю, поэтому заканчивать следовало вовремя.
— Вам не нужно за один день доказать, что вы знаете Рида лучше Эдриана, — сказал Хейл, забирая одну из схем. Он положил ее под прозрачную пластину, чтобы не разлетелась на поле. — Нужно выйти против него с тем, что уже умеете, и не перестать смотреть после первого совпадения.
Вечером Гарри дважды поймал, один раз совсем не приблизился и в последней попытке слишком поздно заметил свободный край. Вейл указал на него еще в воздухе, не дожидаясь разбора. Гарри исправился, но новый снитч выпускать уже не стали: назначенное время закончилось, а Эдриан снял перчатки и отправился к корпусу. Воскресенье впервые зависело и от того, как восстанавливается Эдриан.
Дома Гарри написал миссис Уизли, потом Гермионе. Та не могла приехать: еще в августе договорилась провести выходные с родителями. В ответе она пожелала хорошей игры и попросила потом рассказать не одни последние секунды. Гарри улыбнулся: часть объяснений можно будет оставить Рону.
Кричер принес две чистые рубашки и спросил, какая нужна на выезд. Гарри выбрал привычную, уже протянул руку к лежавшей рядом голубой накидке и остановился: эту следовало оставить дома. Оранжевую он получил в Пушках. Эльф разложил обе на стульях, предоставляя хозяину разобраться самому.
— Раньше хотя бы цвет не приходилось проверять, — заметил Гарри. Он убрал голубую в шкаф и вернулся к сумке. — В воскресенье я наконец буду играть.
— Тогда мокрые вещи хозяин отдаст в клубе, — ответил Кричер. Он сложил выбранную рубашку, пряча рукава внутрь. — Не как в прошлый раз. Кричер нашел полотенце раньше, чем хозяин вспомнил, где его оставил.
Гарри пообещал проверить. Затем достал ежедневник и перенес понедельничные дела: после матча предстояли осмотр и разбор, и ехать за лампой в магазин уже не получалось. Он отложил перо с неожиданным удовольствием. Впервые за сентябрь собственный официальный старт менял еще и следующий день.
* * *
У Ос раздевалка находилась под трибуной. Когда наверху двигались, с потолочной балки сыпалась пыль, и работник накрыл стол с чистыми полотенцами еще одной тканью. Кросс снял ее, взял полотенце снизу и прикрыл остальные обратно. Гарри поставил сумку на скамью, не спрашивая, где здесь оставлять вещи: свободных мест было ровно столько, сколько игроков.
На стене висела таблица после трех туров. Возле Пушек стояло восемьсот девяносто очков, у Ос — тысяча сто сорок; кто-то из хозяев обвел их строку желтым карандашом. Гарри задержался перед цифрами. Еще ни одно из этих восьмисот девяноста очков не было набрано в матче, который начинал он.
Кросс подошел взять со стола мел. Увидел, куда смотрит Гарри, и провел пальцем между строками, не касаясь стены. Разница составляла двести пятьдесят, и ни названия клубов, ни маленькие числа сыгранных встреч не позволяли ее объяснить.
— Их сегодня и без снитча не отпускаем, — сказал капитан. Он повернулся к Келли, переобувавшейся возле двери. — Мэйв, после первого перехвата не спеши с дальним. У них крайний остается наверху, мы на просмотре вчера это видели.
Рон стоял спиной к таблице и разминал кисти. Флинт показал ему положение большого пальца, выслушал возражение и повторил движение; оба выглядели совершенно занятыми. Гарри вдруг захотел сказать другу, что немного волнуется, но в разговоре не нашлось места. Пришлось сесть и самому разобраться с застежкой.
Сегодня с Кроссом и Келли выходил Уэст, охотник с негромким голосом и привычкой дважды проверять, кому отдает мяч. Загонщики, Стрикленд и Пайк, спорили о том, где оставить запасную биту. Гарри знал их сигналы, но заново уточнил у Пайка, с какой стороны ждать прикрытие. Тот ответил, держа ремень в зубах, и пришлось попросить повторить.
Хейл развернул схему поверх чужого полотенца. Последними словами были не пожелания Гарри, а просьба Уэсту раньше возвращаться к середине, если первый пас не прошел. Затем тренер спросил, все ли получили воду. Гарри поднял флягу вместе с остальными и почувствовал, что этого короткого общего жеста ему сейчас вполне хватает.
В проходе к полю шум сразу стал громче. Миссис Уизли Гарри увидел еще на разминке: она сидела рядом с мужем, придерживая шляпу, и махала так энергично, что мистеру Уизли пришлось ловить съехавший шарф. Гарри ответил, продолжил круг и обнаружил Рона у ближнего кольца. Тот тоже смотрел на родителей и улыбался, но следующий квоффл принял, не повернув головы до конца.
Рид оказался почти одного с Кроссом роста. Пожал Гарри руку, выслушал судью и сдвинулся на свою половину, пока диктор еще произносил фамилию Поттера. Под полями защитных очков у него белела незагорелая кожа. На удалявшемся лице она вскоре превратилась в едва заметную черту.
Рон остался у колец, Вейл спустился. Гарри на этот раз никуда за