Порочные пожарные для булочки - Бетти Алая

Руки, сминающие мое тело с такой жадностью и одновременно осторожностью, будто я — величайшая ценность.

Довольное рычание мужчин и лава удовольствия, растекающаяся по моим венам.

— Посмотри, как ты на нас откликаешься, девочка, — шепчет Платон, лаская мои бедра и заставляя задыхаться от его напора.

Внутри все натягивается, словно струна.

Резкий, мощный, ослепляющий восторг накрывает меня прямо в их руках.

Я кричу в губы Ника, теряя опору под ногами. И в этот момент лишняя одежда покидает мое тело, оставляя абсолютно беззащитной, но впервые — не стесняющейся своей наготы.

— Какая же ты… — Ник зарывается носом в мою шею, глубоко вдыхая аромат кожи. — Где же ты раньше была, Лада?

Я таю от этих слов. Вся ненависть к собственному телу, которую взращивал во мне бывший, сейчас испаряется под жаркими взглядами пожарных.

Платон нагло, но удивительно нежно сжимает мою грудь.

Я поражаюсь контрасту: моя кожа кажется такой светлой и беззащитной на фоне его грубых, покрытых шрамами пальцев. Это кружит голову сильнее самого крепкого вина.

Я словно во сне.

Ник тем временем избавляется от лишней одежды, оставаясь в облегающем термобелье, которое подчеркивает каждую линию его тренированного тела.

Он садится на небольшой диванчик и требовательно хлопает себя по коленям.

— Иди ко мне, — хрипит, не сводя с меня глаз.

— Ой! — через мгновение я уже сижу на его коленях. Ник властно обхватывает меня, и я чувствую его жар каждой клеточкой кожи. Его губы продолжают исследовать мое тело, заставляя выгибаться навстречу новым волнам удовольствия.

Мне так хорошо, боже! Впервые в жизни мне так невероятно сладко и… правильно.

— Помоги мне, Лада, — рычит Ник, направляя мои руки к поясу своего белья.

Я ныряю ладонями между наших тел, касаясь его обжигающей кожи. Поначалу инстинктивно хочу отдернуть руку, привычка «быть бревном» еще сильна…, но потом становлюсь смелее.

Нет в этом ничего постыдного!

Славик заставлял меня чувствовать себя неполноценной, а в руках этих двух пожарных я превращаюсь в пробуждающийся вулкан.

Хочу еще! Больше! Каждого из них…

Эти двое — совсем другие. Они не просто берут, они отдают себя, свое восхищение, свою мужскую силу.

Стараюсь отогнать мысли о том, что будет завтра, о возможном стыде.

Сейчас есть только этот момент, запах амбры и ванили, и двое мужчин, которые готовы доказать мне, что я — сокровище.

— Ох, Лада… — рычит Ник, когда я становлюсь еще смелее в своих ласках. Он продолжает нежно сжимать мою грудь, пока Платон сзади готовит нас к следующему этапу безумия.

Он подходит ближе, и я чувствую его горячие ладони на своих плечах.

— Сейчас, девочка… сейчас мы покажем тебе, что такое настоящий огонь, который не нужно тушить…

Лада

Я испуганно смотрю на Ника. Он отрывается от поцелуя, и в его серых глазах пляшут такие чертики, что у меня перехватывает дыхание.

Ну какой же красивый, а…

Настоящий викинг, сошедший со страниц моих любимых романов.

Брр! Очнись, Яблочкина! Они же хотят… всего и сразу. И, кажется, именно со мной.

— Ты боишься? — спрашивает Ник так нежно, что я сразу не нахожусь с ответом. Его грубый, почти звериный бас сейчас звучит совсем по-другому — обволакивающе, нежно. Могу ли я надеяться, что он такой лишь со мной? Что эта внезапная мягкость — только для меня?

Мы смотрим друг другу в глаза, и этот романтический момент напрочь выбивается из той безумной картины, что разворачивается в моей тесной подсобке.

Я почти лишена одежды и всякой защиты, между огромными, невероятно горячим мужчинами. И тут — такая трепетная нежность…

— Я… не знаю, — закусываю губу, отворачиваюсь. Как признаться, что я в ужасе и восторге одновременно? Весь мой прошлый опыт кричит, что это неправильно, что так не бывает. Два таких героя — и я одна. Неидеальная, пышная, закомплексованная.

— Мы не сделаем больно, — мурчит Платон мне на ухо, — расслабься и доверься нам…

Могу ли я вам доверять?

Предательские мысли отрезвляют, но лишь на миг.

Потому что потом меня снова захватывают в плен.

Эти двое словно чувствуют, когда я оказываюсь на