Задолбанец - Юрий Ра
— Ишь ты, мошенник какой! Я рядом шёл и ничего не углядел! — Голосил Микула.
— Какой же он мошенник?
— Самый натуральный, боярин. Он же твою мошну пытался подрезать, да не на того напал.
В голосе дядьки сквозила гордость за своего боярина. Служить справному господину почёт для слуги. А Денис задумался, это у него чуйка такая или «инвентарь» заговорённый?
Корчма, она же трактир, оно же отель полторы звезды не удивил, не порадовал и не поразил своим видом. Терем в два этажа, или поверха, ежели изъясняться по-тутошнему, маленькие слюдяные окошки, благо хоть дверь такая, что склоняться не нужно при входе. Средневековье, сплошное средневековье, еще и насекомые полезут скоро, подумал попаданец.
Что тут еще и номера сдают, то есть комнаты на постой, подсказал Микула, когда поинтересовался, не вспомнил ли Денис место, не тут ли его вещички и спутники. А вот нет, не отпечаталось ничего подобного в памяти попаданца, да и было бы странно, случись такое воспоминание в голове. «Угу, по классике жанра сейчас бы снял номер, создал личную комнату иотключился от игры. Жалко только, что это не игра нифига» — вздохнул себе под нос он.
— Что заказать изволите, господин хороший? — О стойку опирался дородный трактирщик, никак не демонстрирующий подобострастие.
— Давай чего-нибудь горячего из того, что готовить недолго. Чтоб двое мужчин не чувствовали себя голодными. — Денис тоже опирался о стойку и явно был повыше ростом.
— Пива сколько подавать?
— Кувшин на двоих. — Денис бы и совсем отказался от пива, но помнил, что в Средневековье кипячёную воду не подают, а в сырой может любая гадость водиться от банальной бактерии до личинок всяких паразитов. Так что пиво безопаснее.
В трактире при постоялом дворе было почти пусто, видать не всех с утра пробивает на покушать. Может, оттого их обслужили достаточно быстро. Две тарелки непонятной серой каши, обильно приправленной жиром и каким-то разваренным мясом, кувшин пива литра на два, каравай свежайшего хлеба, тарелка всякой зелени. В смысле не огурцы-помидоры, а лук, петрушка, еще что-то.
Что характерно, Микула не стал брать принесённую ложку, а достал свою. Денис недолго думал, раз дедок так поступил, значит есть резон, и тоже достал из поясного кошеля «свою» ложку, по виду серебряную.
— Ого, боярин, я гляжу, ты хоть и с серебряной ложкой во рту родился, а привычный к походам человек. — И в пояснение своих слов кивнул себе же головой, — бывалый человек завсегда свой прибор предпочтёт, что ложку, что меч.
— Да ты философ.
— Не знаю, вашество, что сие означает, но раз говоришь, так и есть.
Денис так и не понял, как понимать это словечко «вашество», на всякий решил просто не обращать на него внимания. Положено ли ему титулование, или нет, непонятно. Вот и пускай заместо титула будет. Светлость и сиятельство ему явно не подходит, а благородие видать тут не в ходу. А может, все эти светлости тоже пока не изобретены, не Дениса профиль, не его поляна. Ему б саблю да коня, да на линию огня… но лучше не надо. Кто знает, как его способности фехтовальщика котируются на общем фоне, вдруг тут Д’Артаньян на Д’Артаньяне сидит и Атосом погоняет.
Он вспоминал споры коллег по клубу, приводящих аргументы, контраргументы, личностные оценки и субъективные мнения об уровне фехтования в старину, ни она точка зрения не восторжествовала. Кто-то говорил, что человеку живущему с меча критически важно уметь махать мечом на высшем уровне. Кто-то возражал, что прогресс штука объективная, мол хоккеисты 50-х годов рядом с современными как дети малые, значит, и фехтовали в старину хуже.
Денис считал, что в общей массе простых незатейливых рубак непременно находились огранённые брильянты, умеющие уделать любого. Если не повезёт, то он это вскоре выяснит. А самое неприятное, что тут работают острым оружием и не по очкам, а до смерти. Ну или до отказа организма противника шевелить конечностями. Такого Денису творить не доводилось. Кроме тех случаев, когда он посылал соперника в нокаут богатырским ударом в лобешник. Двуручный меч, он такой, он может. Но тут тоже не всё просто, для мощного удара время требуется. Разогнать клинок вкруговую да так, чтоб противник согласился подставиться под молодецкий замах. Немногие «соглашаются» быть прибитыми двуручником по башке. Только те, чей уровень мастерства сильно отстаёт.
«Короче, мало врага разрубить, — подумал вдруг он, — надо еще потом не сблевануть при виде ливера или мозгов. Я так смогу?» Сам себя спросил, а потом сам же не смог честно ответить на прямой вопрос. Вместо этого попаданец принялся есть кашу, между прочим, вполне съедобную, а с голодухи даже вкусную.
Умяв свою порцию, Денис изящно решил вопрос оплаты. Он выложил на стол несколько серебряных монет, одну крупную, и кучку тонких размером с ноготь.
— Куда столько? — Подхватился Микула, моментально прекративший закидываться кашей.
— Заплатишь за еду, снимешь мне покои, остальное держи при себе, раз уж ты мой слуга. Только сначала доешь.
В этот раз слово «слуга» вылетело изо рта легко, а Микула опять одобрительно кивнул и сгрёб монеты натруженной пятернёй. Одну, самую крупную, он взял двумя пальцами, встал в полный рост и торжественно произнёс с поклоном: «Беру этот талер и нанимаюсь на службу к тебе, боярин Денис из Задолбании, свою охотой по чести и совести!» А потом безо всяких церемоний сунул талер в свой кошель. Денис просто молча кивнул, он давно знал, когда молчишь, ниже вероятность сморозить глупость.
Без комментариев новый слуга отправился к трактирщику закрывать вопросы оплаты и прочего, даже доскребать остатки еды не стал. «Делегируй подчинённым как можно больше задач, в которых они лучше тебя разбираются, и не жести с контролем. Даже если и обжулят, то ущерба будет меньше, чем от твоих неверных решений!» — так его учил отец, когда Денис вступил в свою первую как бы руководящую должность. Его тогда поставили менеджером проекта, в котором он не очень шарил. Вот как сейчас.
Сегодняшний проект немного пугал прежде всего рисками, если выражаться языком управления проектами. Будь Денис помоложе, скорее всего ему было бы интересно, а в его возрасте прежде всего в голову приходят всякие страхи. От кишечных болезней, которыми кишит окружающий мир, до какой-нибудь инквизиции