Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март

— Дорога разъезжая, — сказал Седой, — по всей видимости, используется противником для перемещений войск и эшелонов.

— Близко, товарищ старший лейтенант? — спросил я по внутренней связи.

— В том-то и дело, что да, — голос Седого прозвучал мрачно и недовольно. — Если кто по ней пойдет, могут нас распознать.

— Хреново дело, — выдохнул сидевший рядом со мной Назаров, потом обратил ко мне свое лицо. — Что? Наездились? Не уж-то придется на дорогу соваться?

— Если только жить тебе надоело, — сказал я, вглядываясь в мутноватый триплекс. Правда, сквозь него ничего, кроме лесной мешанины, разобрать было невозможно.

— Бронин, Лобов, — решил наконец Седой. — Со мной. Осмотримся. Остальным — вести наблюдение. Охранять машину.

Мы выбрались наружу. Мороз тут же вцепился в щеки и нос.

Справа лес стоял настоящей стеной. Ветви вековых елей провисали под тяжестью снега. Кое-где с них срывались белые хлопья и падали вниз, на примятую гусеницами подстилку. Спереди же лес редел, тут и там стояли хворостины молодых деревьев, пучки заснеженных кустов. А ближе к правой руке роща и вовсе переходила в поредевшую опушку.

Седой махнул рукой в сторону опушки. Мы молча пошли за ним, стараясь не хрустеть валенками.

Выбравшись из голых зарослей, мы залегли на опушке. Впереди, метрах в пятидесяти, тянулась дорога. Это была ледяная лента, белая и пустая. За ней — заснеженное поле. Намного дальше за ним — тёмная полоса посадки.

Седой поднёс к глазам бинокль. Долго всматривался вдаль.

— Нам повезло, — сказал он. — Тихо тут пока что. Но Полуянов говорил, этот участок у немцев активный.

— Может, — хмыкнул Лобов. — Может, им тоже возить нечего? Кончается амуниция с топливом.

— Вряд ли, — бросил я.

— А ты откуда знаешь? — глянул на меня Лобов. — У нас туго. Почему у них лучше должно быть?

— Думай самое плохое, — сказал я, прислушиваясь. — Не ошибешься.

— И верно, — бросил Седой, опуская бинокль. — Так, ладно. Попробуем пройти. Минут через сорок хода будет проселок вдоль старой заброшенной деревушки. Немцев там быть не должно, больно место неудачное. В низине. Если поторопимся…

Он недоговорил.

Все потому, что мы услышали шум двигателя. Далекий, но быстро приближающийся, он нарастал так, будто кто-то большой и неуклюжий полз по дороге.

Спустя несколько мгновений из-за поворота выехал одинокий грузовик. Серый, с брезентовым тентом, это был немецкий «Опель Блитц». Трёхтонка. Кабина у него была угловатая, тент выцветший и рваный, на бортах грязь.

— Тихо, — прошептал я, и все мы пригнули головы.

Лобов тихо ругнулся. Седой молчал, пристально наблюдая за пробегающим по дороге автомобилем.

— Не велика беда, — сказал старлей. — Машина одиночная, не колонна. Сейчас отъедет, и дальше пройдем.

— Это хорошо, что мы вышли на разведку, — пробурчал Лобов, — а если б они нас того? Срисовали? — Он хмыкнул. — Вот был бы…

Грузовик вдруг чихнул выхлопом, проехал еще метров тридцать и остановился на обочине. Из-под его капота повалил пар.

— Абзац… — закончил Лобов мрачно.

Из кабины выпрыгнули двое немцев. Один был в шинели, длинной не по росту. Другой в короткой куртке. Второй кинулся к носу машины и открыл капот. Принялся отмахиваться от бьющего наружу пара.

— Товарищ командир, — сказал Лобов тихо, — что делать будем?

— Подождем, — сказал Седой, наблюдая за немцами. — Может, сейчас наладят дела, да смоются. Немного времени у нас есть.

Некоторое время немцы лазили под капотом. Потом принялись спорить и махать руками. Голоса их доносились до нас едва-едва, будто из-под воды. Один снова полез внутрь, звякнул чем-то железным. Другой встал рядом, закурил.

Немцы топтались у машины минут двадцать. Я уже заметил, как и Седой, и Лобов принялись нервничать.

Дело у фрицов шло явно туго. Они вытянули из-под тента какие-то инструменты, канистру, попытались вновь наполнить засорившуюся систему охлаждения, но, судя по тому, что вновь разругались, ничего у них не вышло.

— Они че, безрукие, что ли? — раздраженно бросил Лобов. Потом хмыкнул. Глянул на Седого. — Мож мне пойти им помочь, чтоб быстрей убрались, а?

Седой промолчал, явно не оценив шутку. Разулыбавшийся Лобов от этого немедленно вновь сделался угрюмым.

А потом немцы снова стали о чем-то болтать. Болтали долго. Минут пять. Наконец, один из них забрался в кабину, а второй взял винтовку, достал с пассажирского места большой, трофейный и явно женский шарф, хорошенько перемотал им шею да и двинулся по дороге в обратную сторону.

— За помощью пошёл, — проворчал Лобов.

Седой зло сплюнул.

— Плохо дело. Сейчас тут фрицев понаедет полгарнизона, чтоб машину эвакуировать.

— Сука… И сколько нам тут из-за них торчать придётся? — раздражённо выдохнул Лобов. — Может, до ночи! Через час стемнеет, мы ж в лесу околеем!

Мда… У нас не было времени ждать, пока фрицы одуплятся. Пока приедет подмога, пока станут они машину ремонтировать или решат и вовсе её на буксир брать. По плану, ночью остаток пути мы должны были проделать по чистой дороге, и только у цели зайти в лес. А так план пойдет ко всем чертям. Попробуй потемну по бурелому поездить.

— Товарищ старший лейтенант, — позвал я Седого, когда в голову мне пришла одна мысль.

Седой обернулся. Посмотрел на меня. В глазах у него блеснуло настоящее раздражение.

— М-м-м?

— Есть у меня одна идейка, — сказал я, ухмыльнувшись. — Если выгорит, отделаемся от фрицев.

Седой нахмурился.

— Резать его собрался? — спросил он, поморщившись. — Фрицы ж труп найдут и тогда…

— Нет, — я покачал головой. — Без этого обойдемся. Но руки, скажем так, «замарать» всё равно придется.

Я лежал на снегу, чувствуя, как холод пробирается под полушубок. Седой лежал слева, Лобов справа. Мы смотрели на дорогу и грузовик, безмятежно застывший на фоне белого поля.

Немец, сидевший внутри, больше не выходил из машины. Закрылся там и даже носа высовывать не хотел. От этого автомобиль казался заброшенным и совершенно безжизненным.

— Если все сделаем правильно, — сказал я быстро и тихо, заканчивая объяснять свой план, — должно получиться.

Седой выслушал меня молча, не перебивая. Не встревал и Лобов, глуповато поглядывая то