Тренировочный День 17 - Виталий Хонихоев

Николай хмыкнул в ответ, поддерживая видимость беседы. Про себя думает, что в Ростов можно было и на самолете улететь, но тогда пришлось бы через детекторы в аэропорту проходить. А он с собой инструменты взял, потому что «Тренер» сказал, что «при необходимости устранить». Нет, он мог бы это сделать любыми подручными средствами, от отвертки и до мотка проволоки, но лучше иметь инструмент и не нуждаться в нем, чем нуждаться и не иметь.

Он посмотрел на своего случайного попутчика, сканируя того на «неправильность». Попутчиком был худощавый мужчина средних лет, с тронутыми сединой усами и волосами, чуть смятыми, с одной стороны, от подушки с наволочкой, такой же надежной и твердой, как и все на железной дороге РСФСР. Попутчика звали Глеб, он был заядлым путешественником по призванию. Колючий свитер крупного вязания, видавший виды рюкзак с алюминиевой рамой, синие «треники» и штормовка зеленого цвета довершали образ советского туриста. Правда в этот раз Глеб Тимофеевич возвращался домой, в Ростов-на-Дону из командировки, добывал для родного «Энергосбыта» детали и запасные части к электрогенераторам, производящиеся как раз на Колокамском металлургическом комбинате. И все в Глебе Тимофеевиче, инженере-наладчике по специальности, работнике отдела снабжения по должности и туристу по велению сердца — было правильно. Торчащие сбоку волосы, примятые подушкой говорили о том, что он едет уже некоторое время и не сильно заботится о внешности, потертая полоска желтого металла на безымянном пальце — о том, что его дома ждет его жена, Тамара, у них счастливый брак вот уже двенадцать лет и трое детей, два мальчика и одна девочка — младшенькая. Как говорит сам Глеб — «два сыночка и лапочка дочка».

В усах у него застряли крошки и маленькие кусочки от съеденного яйца, но Глеб не обращает внимания, видимо запасаясь едой на зиму что твоя белка. И это тоже правильно, было бы неправильно если бы он контролировал себя, проверял как выглядит и стряхнул бы эти крошки. При его внешнем виде, потрепанном свитере с вытянутыми и потертыми на локтях рукавами, с небрежно торчащими и приплюснутыми с одной стороны волосами, синими «трениками» — было бы неправильно если бы он отслеживал как выглядит со стороны.

Можно было бы ехать на машине, думает Николай, слушая излияния Глеба о том как именно нужно готовить еду в походе, с какой стороны ставить палатку и почему гэдээровские рюкзаки такие хорошие, ведь у них есть специальные кармашки сбоку и рама, дающая нагрузку прямо на таз а не на спину.

Поезд замедлил ход, пейзаж за окном сменился на белые пятиэтажки и решетчатые фермы вышек ЛЭП, бетонные стены и трубы, торчащие из-за них и нещадно дымящие черными клубами прямо в небо.

— Крючево. — кивнул собеседник, выглядывая в окно. — Знатный городишко. Я помню в восемьдесят первом сюда приезжал, когда в горы ходили вместе с ребятами из политеха. А погодка выдалась — жуть, мокрый снег с дождем в третий день пошел, когда мы уже палатки разбили на полпути. Пашка Коротков вместе с Романом из Пятигорска потерялись в горах, так мы их двое суток искали! Думали даже спасателей вызвать, но потом они сами к нам вышли, голодные, замершие и злые как собаки. Оказывается, у Пашки ни карты ни компаса с собой не было, Рома ему сказал что он тут каждое дерево знает, но как снег пошел — так пейзаж и преобразился, вот они и заплутали.

Поезд стал замедлять ход. В коридоре хлопнули двери, кто-то затопал ногами, готовясь сходить на станции.

— Угу. — сказал Николай, просто чтобы что-то сказать. — Сложно ориентироваться, когда снег только выпал.

— Вот и я об этом. — пожал плечами собеседник. — Роман себе ногу отморозил, два пальца на левой… думали придется ампутировать, они аж синие были. Но так все хорошо завершилось, потом погодка разговелась и еще три дня — солнышко и жара. Места тут красивые есть, водопады и скальные тропки над ущельями…

Мимо окна купе медленно проплыло бело-синее здание с надписью на фасаде «ВОКЗАЛ». Надпись выше, на самой крыше гласила «КРЮЧЕВО».

— Схожу-ка я покурить на перроне, да воздухом подышать. — сказал собеседник и поднялся, деловито хлопая себя по карманам. — Зажигалочки не найдется?

— Держи. — Николай протягивает ему свою.

— О! Импортная! — Глеб смотрит на дешевую, одноразовую зажигалку фирмы «Bic». — Круто! А ты чего, Коль? Пошли, подышим?

— Сейчас. — кивает Николай. — Не хочу в коридоре толкаться.

— А. Ну стоянка полчаса, еще успеешь. А я погляжу, может чего купить тут можно… — и попутчик сдвигает дверь купе в сторону, выходит в коридор и задвигает ее за собой. Николай выглядывает в окно. Поезд остановился окончательно и где-то там спереди — глухо громыхает, проводники открывают двери и опускают тяжелые ступеньки трапа.

Николай прикусывает губу. Ему придется снова переоценить «Тренера» как игрока и отдельную фигуру. Сперва он решил, что тот — из бывших чистильщиков Бюро, ушел в отставку, как и обещали, получил свое «долго и счастливо» после долгой и тяжелой работы на благо Родины. Но с новыми вводными Николай уже не был так уверен в верности своих выводов.

Нет, он все еще был уверен в том, что Виктор Борисович Полищук — не тот, за кого себя выдает, не тот, кем хочет казаться. Чувство «неправильности» прямо-таки зашкаливало, когда «обычный школьный учитель» оказывался рядом. Обычный учитель физкультуры, закончивший Ленинградский педагогический, даже в армии не служивший, а прошедший военную кафедру, несколько лет работавший в средней школе номер три… ну конечно.

Николай мог сходу перечислить все, что казалось ему неправильным. Те, кто делали «Виктору» новую биографию, как всегда, попали пальцем в небо по самый локоть. Желая не привлекать к нему излишнего внимания, они состряпали ему как можно более скучное прошлое. Им нужно было хотя бы службу в армии ему сделать, службу в армии и желательно — в ограниченном контингенте советских войск в Афганистане. Это было бы логично и понятно. Тогда это выражение бывалого душегуба в его глазах — было бы оправдано. Да, мало кто поймет по одному взгляду что человек напротив — опасен и что при необходимости он тебя прирежет и глазом не моргнет, а следующим вечером ляжет спать совершенно спокойно и его не будет