Неудержимый. Книга L - Андрей Боярский

— Что она опять творит? — прошептал я, злясь и закатывая глаза одновременно.

— Что вам надо? — старик попытался отпихнуть её, но у него это слабо получилось.

— Хочу узнать, кто создал такое произведение искусства, — она продолжила напирать. — Не подумайте, мне для дела. Дядя сильно пострадал на войне, вот я и решила, увидев вас, всё разузнать.

— Дядя, говоришь? — переспросил он скрипучим голосом. — Протез я делал на заказ, уже и не помню, где… А вот пластину в морду мне вшили наши уважаемые лекари, — он постучал протезом по стали. — За что им большая благодарность, но могли и артефактом каким залатать. Уже лет двадцать мучаюсь… Так что ищи, барышня, нормальных лекарей и не скупись на деньги. Хотя, ты сказала, что дядя сильно пострадал. Если его сразу не вылечили, то надежд мало, разве только отсечь и вырастить заново, но там, как мозг пожелает…

— Понятно… — протянула она. — Очень жаль… Прошу прощения за беспокойство.

— Ничего, — отмахнулся он, слегка улыбнувшись. — Береги себя.

Я медленно выдохнул. Старик показался мне вполне вменяемым, но его внешний вид оставлял желать лучшего.

— Темнит, — внезапно сказала Алиса с улыбкой во весь рот.

— Однако… — хмыкнул Потёмкин. — Передам информацию нашим, пусть пробьют, кто это может быть такой…

Проблема заключалась в том, что я выдал десять приглашений. Десять гостей в обязательном порядке могли работать на технатов, а мы только старика нашли, и тот под вопросом.

— А это что ещё за новости… — Потёмкин, увидев боевой корабль с флагами империи, сильно удивился. — Кто разрешил⁈ — выпучив глаза, он растворился в воздухе.

Нос корабля выглядел как распахнутая пасть какой-то хищной рыбы, из которой выглядывали два ствола. Пушки, ракетные установки и зенитки — было абсолютно всё. Впервые я видел зенитки под днищем корабля, а ведь им там самое место, если твари атакуют снизу. На ум приходил ощетинившийся иголками ёж, который собирался продать свою жизнь подороже.

— Вот это я понимаю, хозяйский подход, — обрадовался паразит. — Ни сантиметра впустую.

— Неплохо придумано, — согласился Хлад. — Скорее всего он очень неповоротливый. Пушки прилично весят, а здесь их по бортам штук двадцать, не меньше. Даже не представляю, сколько энергетических кристаллов нужно, чтобы такую махину обслуживать.

— Вот ты зануда, — фыркнул паразит. — Какая разница, главное — масштаб! Смотри как гости засуетились!

— Я бы тоже засуетился, если бы такую махину поставили прямо перед моим носом, — недовольно прошептал я. — Если это не провокация, то что? Или же технаты решили вовсе не прятаться?

— Согласен, — проворчал Хлад. — Здесь в первую очередь аукцион. Владелец судна, похоже, перепутал порт с полигоном…

— А я говорю, что он молодец, — не сдавался паразит. — Глядишь, Дима возьмёт лучшие идеи и нашу яхту обвешает стволами по самую макушку. Представляешь, как красиво будет крошить технатов прямо с борта? Бах! Бах! В труху всё и всех! Кровь! Кишки!

— Откуда у технатов кровь и кишки? — спросил я. — Опять тебя несёт…

Мысль, между прочим, была не такая уж глупая, поэтому я отложил её на потом. Правда, это «потом» уже давным-давно трещало по швам. Надо бы уже разгребать, а то так и свихнуться недолго.

— Дмитрий Иванович, — окликнул меня Потёмкин, который вместе с высоким мужчиной уже стоял на палубе «Неуловимой». — Хочу познакомить вас с одним из самых больших поклонников боевых артефактов. Михаил Фрейзер, Великий охотник под прозвищем «Американец», — сообщил он с довольной улыбкой. — А это, как я уже сказал, Дмитрий Иванович, он же Чёрный Егерь.

— Чёрный Егерь? — Американец удивился, взглянув на меня совершенно по-другому. — Не ожидал встретить здесь вас…

— Сюрприз, получается, — я улыбнулся. — Для американца вы очень хорошо говорите по-русски, — пожав ему руку, добавил я.

— И чем же вы намерены меня удивить? — чуть прищурившись сказал он с вызовом. — Я, молодой человек, повидал на своём веку всякое. Через мои руки прошли артефакты, от которых у иных полководцев темнело в глазах. Меня трудно чем-то поразить. Так что не обессудьте, если ваши лоты окажутся очередной пустышкой в красивой обёртке.

— Таких артефактов вы ещё не видели, — спокойно ответил я, выдержав его взгляд.

Самоуверенно? Возможно. Но сто пятьдесят артефактов, которые по-прежнему лежали в одной из кают и ждали своего звёздного часа, должны были его заинтересовать. Ведь Великие охотники, в привычном понимании этого слова, мне уже давно не ровня…

— Уникальные артефакты, говоришь? Надеюсь, это действительно так, — «Американец» кивнул мне и, развернувшись, направился к столам с закусками, где мелькал Кубышкин.

— Почему вы не попросили его переставить корабль? — спросил я с нотками недовольства у Потёмкина.

— Дипломатия, — вздохнув, ответил Потёмкин. — Он один из немногих, кто уполномочен вести переговоры от Американской Империи, — пояснил князь. — Мы ждём крупную партию снарядов и оружия от них, так что конфликты нам сейчас ни к чему…

— Конечно, пускай нас всех расстреляют из пушек, — проворчал я. — Главное же не жизни, а…

— Дмитрий, — князь нахмурился. — Иногда приходится идти на уступки.

К чёрту такие уступки. Я развернулся и направился в сторону корабля, а затем и вовсе перешёл в изнанку. Не хотите убирать корабль, пожалуйста, но досмотр хотя бы можно было провести?

— Дамы и господа! — раздался над палубой голос Пелагеи, многократно усиленный артефактом. — Прошу минуту внимания! — она вновь сделала паузу, обведя зал спокойным взглядом, чтобы установить контакт. — Во-первых, я бы хотела выразить свою признательность императору Российской Империи, который любезно предоставил нам свою помощь в организации столь уникального мероприятия, и лично Николаю Александровичу.

Как только Пелагея посмотрела на Николая, гости начали одобрительно кивать и аплодировать.

— Во-вторых, мне бы хотелось сказать слова благодарности всем, кто почтил нас своим присутствием. Гостей оказалось немного больше, чем мы рассчитывали, и это заставляет моё сердце трепетать от счастья! Уверяю вас, вы будете удивлены первым же лотом нашего аукциона. Я лично отбирала артефакты из коллекции Дмитрия Ивановича, так что они вам понравятся.

В этот раз хлопков оказалось раза в два меньше.