Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март

Тогда я просто сделал уверенный шаг к троице и спокойно сказал:

— Ну-ка. Пересчитай.

Митька нахмурился. Его спутники переглянулись.

— Пересчитай-пересчитай, — подначил я, когда никто из них мне не ответил. — Или что? Кишка тонка?

Митька побледнел от злости. Один из его спутников насупился, втянул голову в плечи и тихо просипел:

— Странный он какой-то… На троих один прет.

— А может… — подхватил второй. — Может ну его? Он же танкист. А вдруг завтра нас всех разыскивать будут?

— Ну и что, что танкист, — холодно заговорил Митька Падучий. — В Красной Армии танкистов пруд пруди. И что теперь? Им можно простых людей обижать?

— На обиженных воду возят, — невозмутимо проговорил я.

— Ах ты… — разозлился Митька. — Ах ты пацан… Усы отрасти сначала, а потом…

Не договорил, потому что дверь Ульяниного дома распахнулась, на улицу упал длинный, широкий отсвет света, вырвавшийся изнутри избы. На пороге, в одной только ночной рубашке, появилась Ульяна.

— Вы что творите, ироды⁈ — закричала она громко, да так, что где-то залаял пес, а дверь в соседнем доме слегка приоткрылась. Кто-то выглянул наружу. — Втроем? Одного поджидать⁈ Вы что, бандиты⁈

— Вали в дом, баба! — вдруг завыл Митька, обернувшись. — Нечего тебе тут смотреть, ляжки морозить!

— Да когда ж ты от меня отстанешь, сволочь⁈ — крикнула Ульянка, придерживая рвущуюся от ветра ночнужку. — Когда ж ты уже поймешь⁈

— Пасть закрой! — закричал он. — Что, не понимаешь, что мужика лучше, чем я…

— Скажешь ей еще хоть слово, — перебил я его громким, но спокойным голосом, — и я тебе пальцы переломаю.

Митька опешил. Эти мои слова прозвучали не как угроза, а как констатация факта — спокойно и даже буднично. Это явно заставило его испугаться.

Но просто так отпускать его было нельзя.

— Уля, — громко сказал я девушке, — зайди в хату. Застынешь.

— Витя…

— Пожалуйста.

Девушка замерла на месте, но больше ничего не сказала. К изумлению Митьки, она взяла… Да и послушалась. Послушалась меня и медленно, опасливо вернулась в дом. Лишь ее тень возникла в окне.

Митька уставился на меня, оскалив зубы.

— Ты уже с ней был⁈ Был, да⁈ — крикнул он наперекор ветру.

— Что поделать, — нагловато ухмыльнулся я. — Девчонки солдат любят.

— Ах ты… Ах ты падла… — зашипел Митька. Сжал кулаки. — А ну, мужики. Кончайте языками трепать. Давайте на него!

Все втроем они двинулись в мою сторону. Митька — по фронту, а его дружки принялись мало-помалу обходить с боков.

Я не торопился. Просто стоял на месте, спокойно оценивая каждый их шаг. Мой план уже работал. Спровоцировать мне их удалось достаточно просто. Даже проще, чем я рассчитывал. И спасибо Ульяне за это. Но теперь следовало докончить дело. А значит — подпустить их поближе.

Шаг, еще шаг. Свежий, но уже схваченный морозом снег хрустел у них под ногами. Они приближались. И вот нас уже разделяют три метра, два, полтора…

В этот момент я просто взял и вынул из кармана мой разряженный наган. Нет, я не собирался пускать его в ход. Не собирался даже никому угрожать. Этого просто не требовалось. Реакция троицы была ровно такой, какую я и ждал.

Они остолбенели, рассмотрев в моей опущенной руке оружие. А потом тот мужичок, что шел справа, первым кинулся бежать прочь, пытаясь скрыться между изб. Спустя мгновение и второй порскнул в сторону, перескакивая чужой забор.

Митька медлил. Медлил, ошарашенный собственным бессилием. А потом развернулся и принялся было бежать.

— Куда? — прошипел я и бросился за ним, схватил его за ворот ватника. Он немедленно затрещал рвущейся тканью.

Ловким пинком под колено я отправил здоровяка на снег. Тот упал, и я успел отпустить его, чтобы не полететь следом.

Митька тут же пополз по снегу. Я спокойно приблизился. Встал над ним.

— Ни с места.

Он застыл. Медленно, испуганно поднял на меня взгляд. Округлил глаза. Даже в темноте я видел его кривоватый, сильно распухший от моего удара нос.

— Не… Не стреляй… — пролепетал Митька.

— А чего ж так? — я хмыкнул. — Пуля, она, знаешь ли, быстро учит голову включать.

— Я… — пролепетал он, — я больше не буду… Не буду Ульяну трогать. Ч-честное… Честное пионерское…

— Староват ты для пионера, — сказал я и, опустившись, схватил Митьку за шкирку. — А ну пошли.

— Что⁈ Куда⁈

Он не заметил, как я сунул наган в карман, зато отчетливо почувствовал, что два пальца уперлись ему повыше поясницы.

— Пошел, я сказал.

— Не… Не убивай…

— Вставай.

Я заставил его подняться, а потом, придерживая за шкирку и упираясь пальцами в спину, просто взял и повел по улице. Митька даже руки задрал так, будто его правда ведут под прицелом.

— Я… Я больше не буду! Матушкой клянусь, не буду!

— Закрой хайло.

— Куда… Куда мы⁈ — в голосе его к страху примешалась растерянность, когда он понял, что я веду его во двор Ульяны.

— Открывай калитку. Быстро.

Он открыл. С трудом шаркнул ее торцом по снегу.

— Зачем мы… — пролепетал он.

— Ну ты ж хотел до Ульяны? — сказал я хитровато. — Вот до нее мы и идем.

Я вытолкнул Митьку на середину двора. Он споткнулся, но устоял. Снег под его валенками скрипнул, и звук этот разлетелся в тишине так громко, будто это именно он заставил Ульяну выйти на улицу.

— Витя…

Она пискнула, прикрывая рот руками, но я быстро ее успокоил.

— Не бойся, — сказал я, — все хорошо. Митя хочет тебе что-то сказать. Да, Митя?

— Я? — уставился на меня он удивленно. Но потом глянул на Ульяну и взмолился: — Ульяна! Он меня на мушке держит! Вразуми! Вразуми его хоть ты!

Ульяна побледнела. Кругловатое ее лицо вытянулось от удивления, глаза округлились.

— Молчать, — зло шикнул я на Митьку.

А потом просто взял и показал Ульяне свою сложенную на манер пистолета руку, подмигнул ей.

Страх почти сразу схлынул с ее лица. Она прыснула, не открывая рта.

Я снова упер палец в спину Падучему.