Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март
От усталости мечты эти казались ему настолько реальными, что постоянно мелькали перед глазами, и от них теплело в груди.
Внезапно Фогель почувствовал на себе взгляд. Он чуть-чуть поднял голову и заметил… как большие детские глаза смотрят прямо на него. Смотрят без стеснения. Без страха. Смотрят так, будто бы не понимают, что его стоило бы бояться.
Девочка, которую нес Бронин, положила голову в шерстяном платке прямо на плечо танкисту и бесстыдно таращилась на Фогеля.
Он почувствовал, что взгляд этого ребенка его раздражает. Что он ему неприятен. А потом, в следующее мгновение, на ум его пришла такая безумная и одновременно гениальная в своей дерзости мысль, что от нее по телу разошлась волна приятного тепла.
«Нет, это безумие, — подумал Фогель. — Чистое, форменное самоубийство… А хотя… Хотя, с другой стороны… С другой стороны мне и так нечего терять».
Не успели эти слова промелькнуть в голове немца, как он уже все решил. Решил, а потому тепло, даже совсем дружелюбно, взял да и улыбнулся маленькой русской девочке.
* * *
— Т-а-а-а-к… Т-а-а-а-к… — улыбаясь, тянул Назаров, сидя у колеса штабной машины. — Хлоп!
С этими словами он быстро накрыл одну свою ладонь другой, и Нюрка звонко рассмеялась, вовремя убрав крохотные ручки из-под грубой, замученной руки радиста.
— Ты гляди! Вот лиса! Вот лиса! — обрадовался Назаров, снова обратив руки ладонями вверх. — А ну, давай еще раз!
Нюрка снова положила ручки поверх его.
— Хлоп!
— Ваша игра глупая, — сообщил Гришка, обиженно надувшись.
— А че? Уж и поиграть нельзя⁈ — разулыбался ему Назаров. — Хлоп!
Нюрка снова убрала руки и снова взорвалась радостным, звонким смехом.
— В нее только малые дети играют, — заявил Гришка. — А танкисты — нет!
— Да что ты? А что же делают танкисты?
— Водят танки!
— Хлоп! Ага! Попалась! Ну теперь мой черед!
Когда Назаров поймал Нюрку, они поменялись местами, и теперь девочке предстояло ловить Ваню. В ее крохотных, румяных от мороза руках огромные лапищи танкиста смотрелись просто презабавно.
Машины они достигли минут через тридцать хода по дороге. Штабная ГАЗ-М1, грязная, с наросшими на подкрылках струпьями серого льда, застыла прямо на колее, да так и стояла там, с распахнутой набок крышкой моторного отсека.
Вокруг длинного капота машины толпились люди. Бронин залез в мотор по локти, вместе с ним рядом корпел и молодой штабной водитель, чье широкое, веснушчатое лицо казалось немного обезьяньим из-за оттопыренных ушей.
Рядом с ними, увлеченный процессом, стоял конвоир Мукомолов, который будто бы считал своим долгом дать Бронину какой-нибудь совет.
— Товарищ сержант, — невозмутимо холодным голосом, к которому Назаров уже привык, отвечал ему Витя, — давайте, когда я займусь какой-нибудь оперативной работой, вы мне и будете советовать свои советы. А пока увольте.
— Все-все… — бурчал оживившийся при виде ремонтного дела сержант. — Молчу.
Однако каждый раз молчал он недолго, и потом их с Брониным безобидная перепалка начиналась по новому кругу.
Военврач Покровский сидел на переднем пассажирском сиденье, распахнув дверь, и заполнял какой-то журнал.
Фрица же посадили назад. Дверь его была тоже распахнута, конечности ему приказали держать на виду, а Назарову сказали приглядывать за немцем.
— Бежать ему некуда, — сказал ему Мукомолов, — фашисты далеко откатились. Но ты все равно посматривай.
Вот Назаров и посматривал. Одним глазком.
— Ай! Не попала! — рассмеялся Ваня, одернув руки.
— Еще! Давай еще! — пищала радостная Нюрка.
— Да неправильно ты, — увлекся Гриша их игрой. — Неправильно! Быстрее надо!
— Я знаю! — пищала девочка.
Фогель же неподвижно смотрел за всем происходящим. Лицо его совершенно, ну совершенно ничего не выражало.
— Видать… Видать, отогрел… — удивленно бормотал у капота конопатый водитель, — отогрел насос-то!
— На, возьми, — сказал Витя, затушив и отдав ему паяльную лампу, которую они принесли из ЗИПа танка. — Я тебе гвоздь давал. Где он?
— Вот.
— Так. Сейчас…
— Неправильно говорю! Так ты его не поймаешь! — ругал Нюрку Гриша. — Дай-ка я!
— Ты⁈ — деланно удивился Назаров. — Так ты ж детские игры не играешь!
— Не играю, — пробурчал мальчик. — Я… Я за сестру заступаюсь! Чего она тебя поймать не может?
— Ах вот как! Ну давай, заступайся, — рассмеялся радист. — Ну как ты, Нюрка, не против, чтобы за тебя брат заступался?
— Не против! — весело протянула она и уступила место Грише.
* * *
Фогель сидел в машине, свесив ноги за борт, а руки положив на колени. Почти все это время он делал вид, что наблюдал за глупой игрой танкиста и девочки. Теперь же, когда место девчонки занял мальчик, внимание его переключилось на его маленькую сестричку.
Она стояла у машины и восторженно смотрела, как ее брат играет с радистом.
— Как… Как тебя звать, девочка? — вдруг спросил Фогель, глянув на нее.
Девочка аж вздрогнула, когда поняла, что взрослый, да еще и немец, обращается к ней. Она глянула на Фогеля, но быстро скрыла взгляд. Замялась, отойдя на полушаг.
Фогель зыркнул на танкиста и мальчишку. Убедился, что они полностью поглощены своей игрой. Потом снова обратился к девочке:
— Меня звать Эрнст. А тебя?
Она ему не ответила, все так же пряча глаза.
Фогель вздохнул.
— В Дойчланд у меня есть дочка. Она есть такой же маленький как ты.
— У… — вдруг несмело заскрипела девочка своим голоском. — У фашистов тоже бывают дочки?
Фогель хмыкнул.
— Йа. Да. Бывают.
Девочка вдруг нахмурилась.
— А… А раз у фашистов бывают дочки, зачем они делают войну?
— Что? — нахмурился Эрнст.
— Война, — лицо девочки вдруг стало странно серьезным. — Это плохо. Страшно. Баба говорила, фашисты сделали нам войну. Зачем?
Фогель растерялся. Даже не нашелся, что ответить.
— Я… Я боюсь войны, — тихо сказала девочка. — А… А твоя дочка что? Нет?
Он вздохнул.
— Моя дочка есть далеко.
— Я тоже… — девочка погрустнела. — Я тоже