Резервист - Гуль
— Джулиан вышел от кольца раньше, чем там появился снитч, — сказал он, вернувшись. Фэрберн стоял рядом, снимая перчатки. — Он не знал, куда пойдет мяч. Просто уже видел обе стороны, а Натану пришлось повернуть, чтобы посмотреть за ним.
— Здесь — да, — ответил Рук. Он забрал дощечку, не добавляя к ответу ничего торжественного. — А теперь вспомните, сколько раз вы сами за этим кольцом оставались. После обеда поменяем стороны, чтобы вы не выучили одно удобное место.
* * *
В столовой Гарри занял место рядом с Кэботом и едва не опрокинул стакан, показывая дугу над собственной тарелкой. Майлз успел его подхватить и переставил ближе к себе. С другого края Брук спросила, почему ловцам нельзя обсуждать полеты карандашом, как остальным людям; Кэбот заметил, что карандаш Гарри, вероятно, тоже собирался бы разгонять между тарелками.
Гарри засмеялся и убрал руки под стол. Он только сейчас понял, с каким нетерпением начал рассказывать: ни одной поимки у него не было, а утро все равно хотелось пересказать. Кэбот выслушал про Харкера и спросил, работали ли они у ближних колец. Получив ответ, он кивнул: с другой стороны той же стойки у него регулярно исчезал партнер, которому следовало отдавать передачу.
За соседним столом Фэрберн спорил с Бишопом о давнем выезде. Загонщик уверял, что первым перепутал двери именно Джулиан; тот соглашался с дверями, но отказывался отвечать за всех, кто пошел следом. Их перебивали и смеялись раньше, чем рассказ успевал закончиться. Гарри доел, стараясь удержать в памяти утренний разгон.
На поле они вернулись втроем. Харкер нес метлу на плече, Фэрберн проверял написанное в своем листе, а Гарри по дороге пытался решить, что именно станет делать иначе. Обещать себе меньше дергаться было легко. Куда труднее оказалось представить, где находиться вместо того, чтобы дергаться.
Рук начал с пары Гарри и Харкера. До первого появления снитча Гарри следил за всем сразу, старательно поворачивая голову: кольца, изгородь, Натан, снова кольца. Через несколько минут заболела шея, а Харкер все равно оказался ближе к мячу. Гарри пошел наперерез, почти достал и потерял снитч под чужим локтем; по свистку пришлось возвращаться с пустой рукой.
— На что вы смотрели у дальней стойки? — спросил Рук. Гарри перечислил то, что успел проверить, и тренер указал на поле. — А увидели что? Натан куда двигался в то время?
Гарри открыл рот и закрыл. Он хорошо помнил, что посмотрел на Харкера, но не мог сказать, набирал тот высоту или уходил в сторону. Рук не стал объяснять все заново. Он попросил в следующем отрезке хотя бы один раз заметить, в какую сторону противнику будет удобно начать погоню, и больше пока себе ничего не добавлять.
С Фэрберном Гарри сначала опять вернулся к прежнему. Тот опустил нос метлы, Гарри приготовился снизиться и только потом посмотрел, куда направлено чужое лицо. Джулиан смотрел вбок, за кольца, а не вниз; Гарри остался на высоте. От этого решения ничего немедленно не произошло. Несколько секунд он даже чувствовал себя глупо, будто с опозданием не поддался на шутку, которую уже перестали рассказывать.
Потом Фэрберн ушел к середине. Гарри не двинулся следом, однако теперь край поля оставался у него за спиной, и для нового обзора пришлось повернуть. На этот раз он сделал это до появления мяча. Впереди открылись кольца, справа — темная крыша склада; Фэрберн оказался слева и чуть ниже, видимый без необходимости выворачивать шею.
Снитч появился между ними, далеко впереди. Гарри не увидел его первым, зато начал погоню почти одновременно: метла уже смотрела туда, куда требовалось лететь. Он пригнулся и ощутил знакомое давление воздуха на лицо, но сейчас ему не пришлось сначала возвращать потерянную высоту. Фэрберн приближался сбоку. Гарри различал его на краю зрения, не отдавая ему всего внимания.
Золотой шарик ушел вправо. Гарри повернул раньше, чем успел разогнаться до предела, и на коротком участке оказался внутри дуги Фэрберна. Тот поднял нос метлы, меняя заход; Гарри заметил движение и впервые за весь день понял, что Джулиану пришлось поправить путь из-за него. Не потому, что он подрезал или помешал. Просто удобное место уже было занято.
Это длилось недолго. Гарри слишком широко вышел из следующего поворота, а Фэрберн сохранил высоту и достал снитч после короткого снижения. Гарри видел почти всю поимку: наклон плеча, протянутую руку, плавное возвращение корпуса. Он тоже мог бы потянуться, но до мяча было далеко, и на этот раз рука осталась на древке.
На земле Рук спросил, что Гарри изменил. Тот начал с последнего широкого поворота, но тренер вернул его к началу; пришлось говорить не о том, почему снова не поймал, а о нескольких секундах, в которых все получилось иначе. Гарри показал на участок между кольцами и складом. Объяснить оказалось непросто, но он хотя бы помнил, куда смотрела собственная метла.
— Теперь вижу, что вы попробовали, — сказал Рук. Он сделал пометку и повернулся к Фэрберну. — Джулиан, следующий с Натаном. Поттер, посмотрите, как они выйдут с той же стороны.
Гарри отошел к скамье, не испытывая прежней досады оттого, что его снова оставили наблюдать. Хотелось проверить, совпадет ли чужой заход с тем, что он только что почувствовал сам. Совпадение обнаружилось лишь наполовину: Харкер начал выше, Фэрберн взял другой путь, и удобное место Гарри быстро осталось у обоих за спиной. Пришлось забыть о готовом ответе и смотреть дальше.
Рук вернул каждому его лист. Харкер прочел свои пометки, Фэрберн попросил дополнить время одного отрезка; Гарри получил утренние пустые строки и два вопроса на полях. Ответить следовало перед завтрашней работой, пока движения еще не смешались в памяти.
Оставшись у ящика, Гарри хотел спросить Фэрберна, сколько лет понадобилось, чтобы так летать. Вопрос казался важным еще утром; теперь любой ответ — три года, пять, вся жизнь — ничем не помог бы выбрать положение возле колец. Он спросил вместо этого, когда Джулиан заметил его на внутренней стороне последней погони.
— Перед самым поворотом. Мне пришлось брать выше, иначе мы пришли бы в одно место. — Фэрберн поставил метлу в стойку и снял флягу с крючка. — Только потом ты ушел слишком далеко наружу. Я снова смог опуститься.
Гарри кивнул, вспоминая тот участок. Фэрберн уже шел к корпусу: