Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март

— Ого-го… — протянул Гришка, таращась на огромный КВ-2 округлившимися от удивления глазами. — Это…

— Наш танк, — покивал я. — Да.

— А как он называется? А?

— КВ-2, — улыбнулся было я, но почти сразу спрятал улыбку.

Всё потому, что услышал с правой, скрытой от нас огромной башней стороны какую-то возню.

— А он быстрый? — спросил мальчик.

— Тихо, — бросил ему я. — Будь здесь. Охраняй сестру.

С этими словами я с трудом отвязал от себя кокон и бережно уложил его под гусеницей. Сам же поспешил туда, где шла перебранка.

— Успокойся! Успокойся, я тебе сказал! — кричал Назаров. — Ты что? С ума спятил⁈

— Да я сейчас этого мелкого сморчка в порошок сотру! — раздался злой голос Корнева.

Я заглянул за танк со стороны кормы. Седой, приметив, что немца привязали под пулемётным наплывом — со стороны носа.

— Отставить! — закричал Седой, как только увидел развернувшуюся перед нами картину.

Взбесившегося Корнева держал и оттягивал назад Лобов. Назаров же встал между ним и Синицей, согнувшимся у гусеницы танка. Последний при этом отхаркивался и отплёвывался. Время от времени выпрямлялся и задирал голову, пытаясь унять кровь, бегущую у него носом.

Однако, как только вокруг танка разнеслось железное Громовское «отставить», вся четвёрка вмиг бросила перепалку и вытянулась по струнке.

Я мрачно обвёл всех танкистов взглядом.

Седой, которого вся эта ситуация немедленно ввела в настоящую тоскливую злобу, угрюмо принялся ходить вокруг них. Заглянул в разбитое, окровавленное лицо Синицы. Потом глянул на Корнева, на чьей физиономии тоже красовался шикарный синяк.

— Ну и кто же мне скажет, — холодно и негромко протянул Седой, — что же у вас тут случилось? А?

Танкисты все как один молчали. Прятали от Седого растерянные взгляды.

— Красноармеец Синица, — обратился он к помощнику заряжающего. — Что у вас с лицом?

Синица аж вздрогнул. Заводил перепуганными глазами по бойцам. Потом замямлил:

— Я… Я упал, товарищ старший лейтенант.

— Угу, — Седой выдохнул. — Упал, значит.

— Т-так точно.

Седой вздохнул. Проговорил, не оборачиваясь к Корневу:

— Надо думать, сержант Корнев тоже «упал»?

— Я… — начал было Корнев, но осёкся. — Виноват, товарищ старший лейтенант.

— Виноват в чём⁈ — крикнул Седой, развернувшись к нему на каблуках.

От такого его резкого движения Лобов и Назаров, казалось, выпрямились ещё сильнее. Да сильнее было уже некуда.

— Я… Я…

— Смотреть на меня, когда к тебе обращается старший по званию! — заорал на него Седой, в два шага сократив дистанцию и оказавшись лицом к лицу с Корневым. — Немедленно доложить, что здесь произошло⁈ Почему экипаж не ведёт наблюдение за мостом⁈ Вы, сука, на боевом дежурстве находитесь или, мля, в цирке⁈

Вдруг из-за кормы к нам медленно вышел Гришка. Он сторонился трогать замершую броню голыми руками, но в то же время, казалось, готов был прижаться к ней так, словно бы она могла защитить его от злого крика старлея.

Когда я глянул на мальчишку, тот тут же подобрался, сделав вид, что ничего на свете не может его по-настоящему напугать.

— Чего пришёл? — тихо сказал я. — Я сказал, охраняй сестру.

— Да я просто… Посмотреть, — пробубнил мальчик.

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — проговорил я. Да слова эти были сказаны таким холодным тоном, что мальчик даже удивлённо уставился на меня. — А ну давай отсюда, — строго, но беззлобно бросил я. — Не на что тут смотреть.

Я аккуратно подтолкнул мальчика за корму, и тот нехотя ушёл.

— Значит, ничего у вас, сука, не случилось, так⁈ — разошёлся тем временем Седой. — Значит, будем молчать, да?

Никто из танкистов ничего не ответил.

— Ну ладно, — Седой выпрямился. Оправил комбинезон. Зыркнул на Назарова. — Старший сержант Назаров, вам удалось связаться со штабом батальона?

— Так… — сглотнул Назаров растерянно, заозиравшись по сторонам. — Так точно.

— Что, «так точно»? — зло кивнул ему Седой.

— Разрешите доложить, товарищ старший лейтенант, — тут же выкрутился Назаров.

— Докладывай.

— Первая и вторая рота ведут бой на том берегу. Нашему танку приказано преодолеть мост и занять позицию на том берегу. Ждать дальнейших указаний. Так же мне передали, что нам надлежит ждать машину из штаба, а до тех пор обеспечить надзор за пленным.

Седой выслушал доклад. Потом помолчал немного. Затем хмуро сплюнул.

— Значит, говорите, — начал он, — вы все у меня тут падать любите. Ну сейчас мы будем у вас эту любовь выбивать.

Он осмотрел бойцов.

— Значит, слушай мою команду: преодолеть мост. Занять позицию на том берегу. Обеспечить скрытное наблюдение за переправой путём организации замаскированной боевой позиции, — по-командирски проговорил Седой, зыркая на экипаж злым взглядом. Потом он притушил голос и начал уже тише: — Вы, молчуны засратые, мёрзлую землю рыть до тех пор будете, пока танк в капонир по крышу башни не заедет. Понятно? Вопросы есть? Вопросов нет. Выполнять. И, Синица, останови уже кровь. Хватит шмыгать. На нервы действует, сил нету.

Пятидесятитонная туша КВ-2, тяжело переваливаясь на своих катках, неохотно заползла в отрытый нами котлован.

Корма танка осела в мёрзлую землю, а громоздкая башня-шкаф теперь лишь на две трети высилась над бруствером, уткнувшись тупым рылом 152-миллиметровой гаубицы в сторону темнеющего неба.

Седой, как и обещал, выжал из нас все соки. Хотя, конечно, с капониром «по крышу башни» старлей погорячился, но поработать всё равно пришлось, мягко говоря, как надо.

Закатанный глубоко в землю капонир дался нам нечеловеческой, каторжной ценой.

Земля под акациями на том берегу оказалась упрямой и твёрдой, как лобовая броня, и мы часа три без остановки яростно рубили этот монолит ломами и сапёрными лопатками, выкидывая наружу тяжёлые обледенелые глыбы.

Руки у всех гудели, спины не разгибались, а мазутные комбинезоны насквозь пропитались солёным мужским потом, который тут же замерзал на тридцатиградусном морозе коркой, стоило лишь на минуту замедлить шаг.

— Ты… Ты прости, Витя, что так всё получилось, — шепнул мне во время работы Назаров, выламывая из земли очередной мёрзлый ком. — Просто… Просто повздорили Лобов с Корневым… Но… Но ты зла не держи и…

— Я не держу, — утёр я лоб рукавом. Потом глянул на выбившегося из сил Корнева, пытавшегося намотать на раненое плечо свою грязную