Задолбанец - Юрий Ра

— Человечек Денис, ты весь прямо сгораешь от желания что-то спросить, я слышу. Спрашивай уже.

— Да ну, боюсь тебя обидеть.

— Вот же существо забавное! Умереть не боится, а обидеть меня страшно. — Видимо, Змеюка не осознавала тождества между своей обидой и смертью человека. — Говори, что волнует. Сам сказал, что лучше прямо мыслить, чем ползать кругами.

— Вопрос у меня такой: ты всеми своими головами думаешь разом или каждая сама по себе? Тебя трое или одной себя ощущаешь?

— Странный вопрос, как меня может быть трое? — Прыжок, и Змея уже у подножья холма, только земля под ногами Дениса чуть вздрогнула, и глаза запорошило пылью. — Я сама одна, а как думаю? Думаю, и всё.

— И смотришь всеми шестью глазами?

— Ну да. — В мыслях драконицы сквозило недоумение. — А как еще можно?

— Тогда ты точно не урод, а вершина эволюции. У всех прочих ваших драконов по два глаза, а у тебя шесть. И пламя небось можешь извергать всеми пастями разом или по очереди.

— То верно. А вершина эволюции, это как?

— В моём мире учёные мужи выяснили, что виды и породы живых организмов не статичны во времени, а развиваются. Какой-то вид подвержен вырождению, иные развиваются в правильном направлении, становятся сильнее, умнее.

— Это понятно, по-всякому бывает.

— Так вот, — Денис включил режим лектора, — постепенное улучшение вида, повышение его характеристик, силы, ума, называется эволюцией. Видимо, ты эволюционировала и обрела новые полезные свойства. Ты вершина развития своего вида.

Женщинам не врут, их хвалят, ими искренне восхищаются, если хотят жить. Ну или когда хотят жить комфортно. Такой правде дамочки всех видов верят охотно, они даже начинают подозревать в мужчинах наличие здравого смысла, его зачатков. Вот и Змея начала рассматривать себя под другим углом, точнее, сразу под несколькими углами. Выгибалась, привставала на задние лапы, расправляла крылья. Ей явно пришлась по вкусу версия про вершину эволюции.

— Так чего ты хочешь?

— Я чего хочу? — Растерялась Змеюка, её еще никто не спрашивал о её желаниях.

— Из того, что мы с моим отрядом можем для тебя сделать полезного, что нам организовать?

— Неожиданно. Логово меня устраивает, охотиться я могу сама. Разве что найти тех человечков, что мне разор и обиду нанесли, усыпив меня и выкрав яйцо из гнезда. Боюсь, что сама я этого не сумею, не определю настоящего виновника. А жечь всех встречных подряд неправильно. Мир создан не затем, чтоб истреблять жизнь потехи ради или в гневе.

— Ага, опять же молва пойдёт в народе нехорошая. Что Трёхголовая Змеюка всех подряд смерти предаёт.

— Что с той молвы мне?

— Сама знаешь, как род людской устроен. Втемяшится им в голову, что ты первый им враг, так перестанут друг дружку убивать, соберутся и пойдут на тебя войной в силах тяжких. Такие мы дураки: сами себя гробим без счёту, а чужим не разрешаем.

— Да, такое про вас человечков известно. Дикие вы все, страшные в своей массовой глупости. Так что, можешь сыскать тех злоумышленников да убить насмерть?

— Это мы сможем, у нас старший дюже искусен в поиске. И убить нетрудно, наверное. А ты чем отдаришься?

— Человечки, какие вы всё-таки неправильные. Яйцо получите следующее. Если к тому времени я не найду себе пару.

— А через сколько времени это будет?

— Ежегодно я приношу по яйцу. Прошлое снесла полгода назад. Значит, через полгода примерно.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— То есть хотел сказать, что понял тебя. В доказательство исполнения обещания головы принести?

— На что мне мёртвые головы врагов? Нет от них пользы. Ты скажешь правду, того довольно.

— Как угодно. А насчёт мёртвых голов, от них тоже польза бывает. Можно по округе наставить кольев с головами, чтоб кто попало не шлялся тут. — У Дениса уже шея болела от того, что он стоял, задрав голову. Притом, что для мысленного разговора не требовалось смотреть в сторону собеседника, привычка никуда не делась.

— И поможет?

— Ну… большинство отвадит, а самые отчаянные всё одно лезть будут.

— Вот-вот, такая ваша порода неуёмная.

— Согласен. Так что, я привожу отряд?

— Зачем отряд?

— След надо взять от твоего порога. По следу зло умысливших и сотворивших пойдём, так сыщем.

— Раз иначе не можете, то приводи. Меня не беспокойте, боле пока не хочу с вами говорить. Думать стану.

По разведанному маршруту шлось легко, тем более что за спиной оставалось не страховидло жуткое, а вполне адекватная женщина, хоть и другого вида, но разумная. Если одинокую женщину в принципе можно считать адекватной. Особенно такую, брошенную всеми, живущую в чаще леса с тремя головами и ощущением, что крылья её полнят, что кто-то может счесть, что у неё тройной подбородок. Стоп, у драконов в принципе не бывает подбородков, это уже перебор, товарищ Денис Задолбанский!

Часа не прошло, а он уже споткнулся об затаившегося воеводу. Не буквально, но почти. Ратмир поднялся из куста чуть не под ногами у Дениса. Вот откуда дядька знал, что попаданец будет продираться через заросли именно в этом месте? Взгляд у воеводы был одновременно изучающим и слегка обескураженным, словно тот не очень верил своим глазам.

— О, Ратмир! Боялся, что я заблужусь? Спасибо большое, ценю твою заботу.

— Ты вернулся.

— Ага!

— Не нашёл?

— Это почему же? Весьма примечательный холм, князю его вполне чётко описали. И сиськи вот-такенные, и пещера под ними, и Змеюка трёхголовая — всё на своих местах. Сидит нас ждёт.

— Нас? Кого нас, зачем? — Ратмир Камень перестал соответствовать прозвищу и слегка сбледнул лицом.

— Помощь ей требуется, без нас, говорит, никак свою беду не разрешит. Надо ей найти супостатов, которые повадились яйца у ней воровать, что тот хорёк из курятника.

И у воеводы всё встало на свои места: боярин тоже не из стали сделан, спужался, хоть виду и не показывал. А сейчас страх отпускать его начал, и парня развезло. Кто-то как пьяный после такого становится, кто-то тише воды, ниже травы сидит, а самые отчаянные свой страх вышучивают.