Шеф-повар придорожной таверны IV - Кирилл Игоревич Коваль

Положила его перед Астой.

— Тогда предлагаю другой вариант. Ты покупаешь у меня «Баллы полезности Храма».

Наступила тишина. Трайн вовсе перестал дышать.

— Чего? — переспросила Аста. — Это еще что такое? Никогда не слышала!

— Да я только что придумала. Баллы полезности Храма — это то, что Храм делает для населения, чтобы его больше любили и уважали…

Я не выдержал. Надо ее немного придержать, пока Аста не разозлилась.

— Маш…

Она отмахнулась и разорвала мешочек, высыпая на стол разнообразное зерно. Точно опознал в общей массе овес, пшеницу и просо.

Аста сначала посмотрела совершенно равнодушно, даже агрессивно.

Потом нахмурилась. Взяла несколько зерен. Потерла пальцами. Я только сейчас обратил внимание, насколько зерна крупные.

— Это…

— Вообще это корм для попугаев. — пояснила Маша. — Я его вместе с овощами в магазине взяла, прежде чем сюда попасть.

Она пожала плечами.

— Если честно, я не знала его ценность и даже хотела его петуху скормить. Но потом сунула и забыла.

В комнате стало очень тихо. Я впервые увидел, как лицо Асты… побелело. Не покраснело. Именно побелело. Она вскочила и сделала несколько кругов по залу…

— Мы ищем что-то подобное уже… Забудьте! Ты должна была сказать про это, когда с тобой беседовали в Храме!

— Я забыла…

— Да не про это я сказала забыть!

— В смысле, я про зерно и забыла. Ну не понимала я тогда его ценности. А сейчас поработала на кухне с местным зерном и поняла.

Маша только сейчас поняла, что произошло что-то не по ее плану.

— Ты хоть понимаешь… — Аста осеклась, бросив взгляд на меня и Трайна, замерзшего с каменным лицом.

Закрыла глаза. Медленно вдохнула. Еще раз. Очень медленно выдохнула. Потом тихо спросила:

— Ты хоть понимаешь, сколько поколений это выводили?

Маша пожала плечами.

— Не знаю. Наверное… несколько десятков лет.

— Несколько… — Аста снова закрыла глаза. — Десятков…

Трайн уже тоже понял. Он осторожно взял одно зерно.

— Оно почти вдвое крупнее нашего…

— Именно.

Льера резко повернулась к Маше.

— Ты хоть понимаешь, что держишь в руках?

— Походу, нет, не понимаю…

Аста медленно успокоилась. Подошла к стойке, взяла льняной мешочек с сушками, высыпала их на стол и принялась аккуратно складывать зерна в мешок.

Потом она несколько секунд смотрела на Машу. Потом неожиданно сказала:

— Доля Храма в твоем деле с корнями… Десять процентов.

— Что⁈ — Теперь удивился уже Трайн и растянулся в улыбке.

Аста спокойно кивнула.

— Остальное считайте оплачено этим вкладом. — Она похлопала ладонью по мешочку.

Маша недовольно сморщилась.

— Я планировала, что это будет моё дело…

Под столом Трайн незаметно показал ей кулак с поднятым большим пальцем. Потом едва заметно покачал рукой: соглашайся.

И до меня дошло, что Аста не просто сейчас вложила деньги. Она только что поставила на проект Маши этакую печать Главного Храма. А это стоило куда дороже золота. Храм входил не только деньгами. Храм входил своим именем. А значит — защитой. Законами. Договорами. Доступом к торговцам, к которым так просто и не подойдешь. И возможностью открыть любые двери. И даже я присоединяюсь к Трайну, что десять процентов — подарок…

Вечер и весь следующий день пронеслись в один миг. С шахты ехало много народу, в основном инженеры, плотники и мелкие торговцы. От них мы и узнали, что шахту запустили, и запустили её почти на неделю раньше планируемого. Молодой лиер организовал работы в две смены, и шахтёры наконец добрались до медной жилы. Под вечер и вовсе творилось какое-то безумие. С одной стороны шли устраиваться на работу шахтёры, с другой — рабочие, окончившие свои дела и получившие расчёт. Эль лился рекой. И подозреваю, сегодня будет выпит пятидневный запас, которого должно было хватить до приезда новой партии. Поэтому, когда со стороны тракта донесся многочисленный перестук копыт, никто и внимания не обратил. Но затем прибежал взмыленный Яник и позвал на улицу, где до этого и работал. Мелкий проныра позвал на помощь (и на подработку) с десяток друзей, и они успешно занимались приёмкой и чисткой лошадей, размещением их, а также помогали с разноской блюд на веранде.

К таверне подъезжал огромный вооружённый отряд, а под скрип тяжёлых повозок из-за поворота показался ещё и небольшой обоз. Но впереди я сразу опознал лиера Рейнара, Асела, Тарса и несколько лиеров поменьше, которые почти всегда неотступно следовали за Аселом. Рейнар почти не изменился с нашей последней встречи. Разве что какая-то горделивость появилась. Опять придётся перевоспитывать?

Я обошёл таверну и крикнул в открытое окно:

— Маша, Рейнар приехал, с лиером Аселом. Скажи Асте, пожалуйста.

В окно высунулась супруга Дарена:

— Я сейчас сама схожу к льере. Маша выскочила из кухни в момент, пока ты ещё «Рейнар» проговаривал.

Пока я возвращался к крыльцу, Маша уже вылетела во двор. И встала с невозмутимым видом, словно копируя Асту… Вот уж не дай, Старые Боги, чтобы она её избрала в образец для подражания!

Рейнар спрыгнул с коня почти на ходу, небрежно кинув поводья ближайшему дружиннику.

— Мария! Весел! Я так к вам привык за время нашего путешествия, что все эти дни постоянно искал вас взглядом, а иногда даже, забывшись, разговаривал.

Парень подскочил к нам и сперва обнял и закружил Машу, а затем крепко пожал мне руку и приобнял на секунду, прижав к плечу.

— О! Тётя Аста! Похоже, уже традиция заставать тебя тут!

— Льер Рейнар. Хм… А ты, сбросив столичный лоск, стал похож на человека! — в своей манере, то ли похвалила, то ли оскорбила Аста, спускаясь по лестнице. Штаны и сапоги были те же, а вот рубаха сменилась на заправленную футболку с приколотой на груди перламутровой фигуркой в виде вставшего на дыбы медведя.

— Только попробуй меня покрутить! — рявкнула льера, едва к ней подскочил Рейнар, и тоже от души обнял.

Асел тем временем спешился и, отдав указания, направился к нам.

— Нам комнаты найдутся? — спросил лиер и указал на луг за плетнём. — Дружина и обоз там разместятся, а я хотел бы с удобством.

— Найдутся. Теперь всегда найдутся, — обозначил поклон я. — Доделали несколько комнат для лиеров, на втором этаже, так что всех подряд туда не заселяем.

— Отлично, — улыбнулся Асел.