Личная юрэй первого принца. Том 2 - Селина Катрин
Ёсинобу-сан тем временем, всё ещё нервничая, запустил руку за пазуху и извлёк оттуда ещё одну монету. Положил её на деревянный подлокотник лакированного кресла Катэля отдельно.
— А это, ваше высочество, риен из свежей отливки королевской кузни. Прошу сравнить.
Катэль взял и её, поднёс к одной из старых монет и замер.
Ядрёна кочерыжка!
Разница была видна сразу, надо только знать, куда смотреть. Новая монета оказалась чуть крупнее, и дырочка в центре ровная и аккуратная, а у старых монет дырочки оказались шире. Именно потому казначей и не стал связывать старые монеты: стоило поднести новую к старым, и нарушенные пропорции бросались в глаза.
— Формально в мешке десять риен, ваше высочество, — произнёс Ёсинобу-сан, и, за что я внутренне дала мужику десять баллов, в его голосе не звучало ни торжества, ни злости. — Но если взвешивать, то золота в них на восемь с половиной. Пока монеты были в ходу, кто-то сточил металл снаружи и расширил центр, прикарманивая золото понемногу.
— Это Ватанабэ-доно! — не выдержал Такахиро-доно. — Что я говорил? Он крадёт!
Катэль бросил тяжёлый взгляд на чиновника, и тот замолчал. К чести Ватанабэ-доно, он отвечать на выпад не стал, лишь желваки гуляли по его щекам.
— Господа, вы не поняли, — поспешил добавить казначей, видя, что чиновники вот-вот снова поднимут шум и у него больше не будет времени высказаться. — Дело не только в тех монетах, что вернулись с остова Рыбьих Слёз. Всё, что на седмице прибывало от Сизого Дыма, с Горячих Камней, с Туманного Перевала, с Серебряной Цапли… Среди старых монет я не нашёл практически ни одной с полным весом. Где-то меньше сточено, где-то больше, но целые риены чеканятся лишь в королевской кузне.
— Вы хотите сказать, что мы здесь все воры⁈ — влез какой-то третий чиновник, чьего имени я не знала.
— Ни в коем случае, господин. — Ёсинобу-сан стремительно развернулся и поклонился. Судя по всему, он тоже не знал имени говорившего. — В течение целого года монеты ходят из рук в руки: рыбак получил жалованье, пошёл на рынок, торговец сдал выручку старосте, староста отправил подать во дворец. По дороге каждый, у кого нашёлся напильник и дом, полный голодных детей, снял свои полляна[5]. А через несколько лет мы получили вот это. — Он вновь кивнул на россыпь монет перед Катэлем. — В казне одни убытки, не хватает очень много золота, на которое мы рассчитывали.
— Мидзухо-сан, что скажете вы? — прервал речь казначея принц.
Судя по тому, как он мрачнел с каждым словом Ёсинобу-сана, настроение Катэля катилось в тартарары. К сожалению, Правое Крыло этого не заметил.
— Я оказался прав, средства возвращены в полном…
— В полном⁈
— Если считать по свиткам, ваше высочество, — закончил Мидзухо-сан уже не так бодро, как начал.
Только теперь, судя по короткой паузе, до него начало доходить.
— Если считать по свиткам, — едко повторил Катэль. Такого тона я от него ещё не слышала. — Вы вели пересчёт по бумагам, ни разу не удосужившись спуститься в казну, да ещё и умудрились нажаловаться мне на уважаемого Ёсинобу-сана, который единственный в этом зале осмелился провести расследование и понять, как так вышло, что у казны не хватает средств!
Мидзухо-сан побледнел.
— Ваше высочество, я…
— Достаточно!
Одного резкого окрика первого принца было достаточно, чтобы все замерли. Катэль рывком поднялся с кресла и направился к выходу. За всё время, что я провела во дворце, никогда не видела его таким раздражённым.
Усталым — да, а вот такую злость я увидела впервые. Что с ним такое?
— Совет окончен. Все свободны до завтра. Ёсинобу-сан, жду полный отчёт по взвешиванию всей казны к часу зова журавля. Мидзухо-сан, до тех пор, пока Ёсинобу-сан не произведёт все необходимые манипуляции, вы поступаете в его личное распоряжение.
«Ого, а вот это уже оскорбительно для Правого Крыла по местным меркам», — мысленно присвистнула я. Но Мидзухо-сан всё же не был идиотом и промолчал. Зачем гневать первого принца ещё сильнее?
А Катэль остановился в дверях и, не оборачиваясь, бросил:
— Назначаю Такахиро-доно двадцать плетей за клевету в адрес Ватанабэ-доно. Наказание столь мягкое исключительно из уважения к статусу.
И вышел.
Тишина в зале была такая, что я слышала, как где-то за окном кричит птица. Такахиро-доно стоял посреди циновок с лицом человека, которого только что огрели доской по затылку. Бледный, рот открыт, руки мелко-мелко дрожат.
Ну что ж, не всё ему деньги на ритуальные халатики спускать… В прошлый раз Катэль его пожалел за то, что тот не занимался рисом, в этот раз кара, на мой вкус, была даже слишком.
Карп тебя возьми, Катэль Аккрийский.
Ты и правда дракон.
* * *
Катэль Аккрийский
Последние месяцы превратились для Катэля в сущий Нижний Мир. В собственном замке он чувствовал себя пленником. Ну а как по-другому, когда половина стражи шастает в белых одеждах с лилиями на груди? Служанки рода Белой Лилии скользили по галереям Небесного павильона с видом прилежных уборщиц, но тряпки в их руках были лишь прикрытием, ведь уши работали куда усерднее рук. Каждый шаг первого принца, разговор или взгляд в окно — всё уходило донесением к госпоже Харуке, Катэль в этом не сомневался и трёх капель.
Приходилось терпеть.
И ведь Катэль не мог отказать леди Белой Лилии в просьбе о переезде в Небесный павильон. Она будущая императрица, их уже видели поутру в одних покоях, и неудовлетворение такого пожелания Рёдзи-доно обернёт как неуважение к любимой дочурке. А проступки, как известно, необходимо оплачивать золотом.
Сама Харука порывалась прийти к нему и даже неоднократно просила аудиенции, но ничего толкового не сказала, паршиво играя роль влюблённой дурочки. Её отец пару раз прилетал во дворец и даже пытался завести разговор о ритуале Слияния Жизни, но здесь принц Аккрийский сообщил сразу очень чётко и громко, что в планах