Сиятельный феодал - Михаил Владимирович Баковец

Кто-то неподалеку от меня зашептал молитву.

— Вожаков нужно убить, — громко сказал Трофим. — Подохнут они и прочие звери стушуются. А то и место делить начнут. А как свару устроят и про нас забудут.

Первыми открыли стрельбу егеря. Их мушкеты позволяли стрелять на двести метров. Благодаря навыкам каждый из них мог делать два прицельных выстрела в минуту.

— Сюда бы пушку, ваше благородие, — с надеждой произнёс десятник стрельцов. — Да как сыпануть картечью по нечисти!

— Была бы пушка, уже из неё палили бы по тварям, — огрызнулся я.

Ну, не было энергии в Светоче для постройки даже жалкого фальконета или потешной пушчонки, не было. А того что имелось хватило бы только в том случае, если бы у меня уже стояло соответствующее производственное здание и лежали на складе требуемые ресурсы.

Егеря почти не промахивались. Луг у подножия холма завалило несколькими десятками убитых и раненых обезьян. Скрывающая холм пелена, «выкрученная» мной на всю катушку, заставила тварей остановиться у самого его подножия.

В их куцых мозгах какое-то соображение имелось. Они неслись точно по нашим следам, запомнив направление, в котором мы скрылись, или чувствовали наш запах. Но оказавшись у самого холма животный мозг спасовал. Он получал картинку из глаз, которые видели пустоту. Нюх тоже, наверное, отказал. Слух — аналогично. Иначе я не могу найти причину, почему твари не могут определить источник выстрелов.

«Всё-таки, магия — это вещь», — с уважением подумал я в адрес волшебного покрова. И заодно мысленно погладил сам себя по голове за правильный ход с ней.

БАХ!

Рядом Планше разрядил своё крепостное ружьё. Перед боем он его переснарядил картечью, использовав в этом качестве несколько пуль для егерских мушкетов. Сейчас полдюжины свинцовых шариков ударили в крупную обезьяну с тёмно-бурым густым воротником, который выделял зверя среди ему подобных. Досталось не только крупной особи. Рядом с ней на землю упала ещё одна помельче, обливаясь кровью.

Бах! Бах!..

Все стреляли с такой частотой, что очень скоро пространство внутри частокола затянуло густым облаком порохового дыма. Наверху, с настилов частокола и вышек его сдувало, а вот ниже его не выпускали высокие стены с минимумом щелей.

Всё-таки правильно говорят, что человек — это венец творения и разрушения. И он всегда стоит на вершине пищевой пирамиды. Подготовленное место обороны, умелые стрелки в достаточном количестве, запас пороха и свинца — это стало тем человеческим фактором, который разбил обезьянью орду. В чистом поле и тем более в лесу мы бы уже дрались врукопашную, дорого отдавая свои жизни. И не факт, что смогли бы выжить. Даже я с магией. Или Планше со своей непробиваемой шкурой. Ведь, как говорится, толпой и батьку бить приятно.

Обезьяны так и не догадались перейти границу защитного покрова. Глаза видели следы, ведущие на холм и обрывающиеся у подножия. Нос там же чуял запах. А мозг пытался с помощью этих данных найти нас ровно там, где работали органы чувств. С холма нами не пахло. И на холме нас не было видно.

Когда от орды осталось едва треть, выжившие развернулись и бросились в направлении Чёрной пелены. Не в лес, откуда пришли к моему посёлку. И это была чертовски приятная новость.

На лугу перед холмом остались валяться только трупы и тяжелораненые особи, которые едва шевелились. Шесть таких медленно поковыляли (а кто и пополз) вслед за удирающей стаей.

— Ну и тупы-ые, — тихо протянул я и облокотился грудью на острия частокола. За весь бой мне не пришлось ни стрелять, ни использовать магию. Но морально был выжат как лимон в студенческой общаге.

Дав людям немного прийти в себя, я погнал охотников и часть егерей на разделку обезьян. Ни казакам, ни стрельцам, ни тем более Игнатовским мужикам я не доверил столь важную работу. В плане того, что никому из них не доверял. Много ли надо умения, чтобы спрятать небольшой духовный камень под одеждой или в сапог? Или затоптать в землю, чтобы на следующий день достать? То-то и оно.

Добыча оказалась знатная. Причём настолько, что я с сумкой, полной трофеев из сердец тварей, сразу же отправился к Светочу.