Порочные пожарные для булочки - Бетти Алая

— Да. Милана даже с Верой так много не смеется, — произносит друг. — Они с Ладой словно созданы друг для друга.

— Я её больше никуда не отпущу, Ник. И не надейся на «просто секс». Она наша. До конца. — Внезапно выдаю ему все, что у меня на душе.

Ник усмехается. Но в его глазах нет сомнений или ревности. Он понимает, что я имею в виду. Такая семья. Может, больше. Но не меньше.

— Главное — не спугнуть её сейчас, — произносит он. — Она только начала нам верить.

Что ж, я готов побыть самым терпеливым мужчиной в этом лесу. Пока булочка окончательно не поймет: бежать некуда.

Лада

Ближе к обеду мы возвращаемся в пекарню. Утренний ажиотаж схлынул, и теперь за столиками сидят лишь пожилые женщины и мамочки с малышами.

Милана так нагулялась, что вовсю клюет носом, сидя на руках у отца.

Не могу не отметить, какой Ник заботливый папочка. Он держит девочку, как самое большое сокровище.

— Я отвезу ее домой, — мягко произносит мой пожарный.

— Мне тоже нужно ехать, — лукаво подмигивает Платон, — Зоряна ждет на обед с родителями. Они наверняка уже в курсе о тебе, Лада.

— Обо мне? — хлопаю ресницами.

— О твоем присутствии в моей жизни, — он складывает руки на груди, — так что не отвертишься.

Перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Такие сильные, красивые. Могучие. И бесконечно нежные с теми, кого любят.

— Хорошо, — улыбаюсь, — а мне нужно поработать. Прогулка была просто потрясающая! Спасибо, что вытащили.

— Тебе спасибо, — взгляд Ника темнеет, а Платон мягко берет мою руку и прижимает к губам. По телу проносится волна возбуждения.

Кажется, я уже проиграла. И почему-то совсем об этом не жалею.

Как я ни пытаюсь держать дистанцию, эти двое появляются в моей жизни, и все переворачивают.

— Пока, булочка, — мужчины уходят. Миланка спит на руках у отца.

— Они такие классные, Лада, — сзади материализуется Люся, — прям мужчины в самом лучшем смысле слова. Хотела бы и я себе таких же. Прям двоих сразу!

Поразительно, что ее слова больше не вызывают во мне прежней ревности. Только легкую улыбку.

— Это да… — выдыхаю, — как у нас дела, Люсь?

— Дела идут, но у нас ЧП: новая партия муки оказалась не очень хорошей, и тесто для спецзаказа на детский праздник наотрез отказывается подниматься.

Боже! Я тут же прогоняю из головы розовую вату. И включаю режим хозяйки пекарни. Иду на кухню.

Оцениваю ущерб от некачественной поставки, в голове ставлю галочку: отказаться от услуг этого поставщика.

На глаз оцениваю избыток клейковины. Мы с поваром быстро пересчитываем пропорции.

— Без паники, — успокаиваю своих, — добавьте ледяную воду и откорректируйте температуру в расстоечном шкафу.

Нам удается спасти заказ. Уфф! Малыши не окажутся без моих фирменных круассанов!

Голова становится ясной и холодной. Но в сердце до сих пор тепло от мыслей о моих пожарных. Значит, вполне можно быть и профессионалом, и влюбленной до чертиков?

— Мастерица, — улыбается тетя Надя, вырывая меня из мыслей.

До вечера эксцессов не происходит. Я спокойно дорабатываю, то и дело мысленно обращаясь к этому дню. К нашей прогулке… словно мы семья. Сегодня что-то между нами троими навсегда изменилось.

И куда нас приведут эти чувства?

Отпускаю персонал. Остаюсь в кафе одна. Дома мне все равно нечего делать, так что решаю задержаться.

Пока заполняю ведомости, ко мне подходит тетя Надя.

— Ладушка, ты бы домой ехала… там метель вон какая! — она пальцем показывает в сторону окон. Поднимаю взгляд.

— Да, и правда, — закрываю документы, увидев, как неистово кружатся снежинки на улице.

Тетя Надя уходит домой. Я обуваюсь, надеваю куртку и беру сумку. Тщательно осматриваю пекарню, проверяю настройки системы безопасности. Затем выхожу.

И меня чуть не сносит. Ветер такой, что на ногах не устоять. Сугробы с каждой минутой становятся все выше…

Гляжу на остановку и стону. Там толпа людей (даже в такое время) и ни намека на автобус. Вся дорога в снегу, а