Император песчаных карьеров. Том 2 - Антон Панарин

— Я бы мог найти тебе работёнку, — сказал он. — Быструю, денежную и достаточно опасную, чтобы хватило заплатить лекарке. Но дело, разумеется, будет не самое законное. Точнее, насквозь незаконное. Такое, за которое вешают, если поймают. И я не стану врать тебе, что шансы выжить высоки, потому что люди, берущиеся за подобные задания, возвращаются отнюдь не всегда. Ну так что скажешь? Возьмёшься? Или посидишь у кровати и будешь смотреть, как Рагнар отходит?

Я посмотрел на дверь, за которой находился зал таверны. За залом — лестница, а наверху комната, где на кровати лежит умирающий человек, научивший меня жить в этом мире. Который, быть может, до сих пор думал, что я бросил его при первой опасности, не приняв в расчёт, что я мог просто не заметить его в оазисе.

А чтобы объяснить ему это, чтобы хотя бы иметь возможность с ним ещё хоть раз нормально поговорить, у меня осталось всего-ничего, каких-то жалких три дня.

И тут в душе у меня что-то колыхнулось. Как океанская волна, которой ещё секунду назад не было и в помине, вдруг поднимается, всё выше и выше, мощная, как цунами, всепоглощающая…

Да, риск велик. И пусть методы, которыми я собираюсь воспользоваться — незаконны. Но альтернативы у меня нет. Потому что бросать своих — уж этого за мной и в прошлой спокойной офисной жизни не водилось, пусть я и был всего лишь менеджером среднего звена.

Я поднял уверенный взгляд на Якуба. Потом посмотрел на свои руки, мозолистые, загорелые, покрытые ссадинами и грязью. Руки, которые ещё полгода назад стучали по клавиатуре офисного компьютера и подписывали квартальные отчёты. Сейчас эти руки держали топор, управляли Водой и выпускали демонов из небытия. Забавная эволюция.

— Согласен, — сказал я, и это вышло легко и естественно, словно другого ответа не существовало.

Якуб кивнул, в его глазах мелькнуло одобрение.

— Хороший мальчик, — пробормотал он, доставая откуда-то из-за бочки початую бутыль с мутной жидкостью. — Рагнар не ошибся в тебе. Выпей пока, а я пошлю человека к нужным людям. К вечеру будут новости.

Он протянул мне бутыль, и я сделал глоток. Жидкость обожгла горло, прокатилась по пищеводу огненным шаром и ухнула в желудок, разливаясь теплом по всему телу. Самогон — какая-то местная разновидность. Крепкий, вонючий, но как кстати — после всех этих нервных дней и поездки в брюхе демонической акулы.

Из головы мигом вынесло все мысли про текущий карьерный путь, многие пункты которого уже категорически не стоило бы указывать в резюме, если бы в этом мире существовали резюме и кто-нибудь, кому было бы до них дело.

За окнами таверны продолжал лить дождь, а часы отсчитывали время жизни Рагнара Железной Руки. И каждая минута промедления была минутой, украденной у смерти, которая терпелива, но никогда не уходит с пустыми руками.

Якуб вернулся под утро, когда давно угомонились уже даже самые неуёмные гуляки, и по его лицу я сразу понял, что новости есть, при чём серьёзные. Хромой хозяин таверны ввалился в каморку за стойкой, где я дремял, сидя на бочке с крупой, уже отчаявшись придумать какой-нибудь запасной план на случай, если основной провалится. Он устало плюхнулся на табурет напротив меня и с облегченным вздохом вытянул деревянную ногу в сторону.

— Есть дело, — сказал он без предисловий, наливая себе из той же бутыли, из которой мы пили вечером. — Хорошее дело. Денежное. Но рисковое, как сам чёрт.

— Я весь внимание, — ответил я, мгновенно взбодрившись, потому что в моём положении любое дело было лучше бездействия, ведь бездействие было равносильно смертному приговору для Рагнара.

Якуб отхлебнул самогона, будто начинать день с крепкой выпивки было для него самым привычным делом, крякнул и начал рассказывать, понизив голос до сиплого шепота, так что мне приходилось наклоняться вперёд, чтобы расслышать.

— Завтра на рассвете мимо Липецка пройдёт имперский торговый конвой. Три судна. Два из них — обычные грузовозы с провиантом, тканями и прочей ерундой, которая никому не интересна. А вот третье, «Золотой Саламандр» — это совсем другая история. Он везёт жалованье для гарнизонов южных крепостей. Золото, серебро, медь, ну и кристаллы Стихий вдобавок. А они, между прочим, стоят даже дороже золота.

Я присвистнул.

— Имперское казённое золото? — переспросил я несколько скептичнее, чем хотелось бы. — Это же наверняка охраняется так, что мышь не проскочит.

— В том-то и штука, — Якуб ухмыльнулся с довольным выражением человека, который знает нечто крайне важное, чего другие не знают. — Обычно, конечно, охрана на таких конвоях серьёзная. Полсотни солдат, маги, арбалетчики на мачтах. Но тут случилась история с Воронежем; несколько некстати, смекаешь? После уничтожения города империя стянула все ближайшие военные подразделения к месту катастрофы. Зачистка, оцепление, прочёсывание, ну сам понимаешь. Весь гарнизон Липецка тоже отправили, оставив нам вместо полноценной армии горстку стражников на стенах. А груз, который должен был идти с усиленной охраной, пойдёт с минимальной. Человек пятнадцать солдат, может, двадцать. И ни одного боевого мага, потому что всех их отозвали для контроля территории вокруг уничтоженного города. Мало ли, что.

Складывалась занятная картина. Прямо сейчас представлялся шанс взять на абордаж корабль с казённым имперским золотишком. При этом охраны не бог весть сколько — человек пятнадцать-двадцать, без магической поддержки, к которой они привыкли, а потому, конечно, обленились, с высоты палубы поплёвывая на все потенциальные угрозы.

Ирония же заключалась в том, что пытаясь уничтожить вашего покорного слугу ценой гибели целого города, империя сама создала идеальные условия для ограбления собственного корабля. Оставался только вопрос с боевой силой. Видимо, Якуб легко прочёл его у меня на лице.

— У меня есть люди, — продолжил он. — Бывшая команда «Ржавого Клыка», небольшое судёнышко, которое сейчас стоит в трёх часах езды от города, в каньоне. Капитан погиб полгода назад, команда разбрелась, но основной костяк остался. Человек двенадцать; ребята лихие, опытные, но без головы. Им нужен кто-то, кто скажет, что делать, когда и как, чтобы не положить всю команду в первые же минуты боя.

— И этот кто-то, по-твоему, я? — уточнил я, не столько сомневаясь в правильности догадки, сколько оттягивая время «на подумать».

— А кто ещё? — Якуб развёл руками. — Рагнар лежит при смерти. Я со своей деревяшкой, — он выразительно постучал костяшками пальцев по неуклюжему протезу, — годен только пугать крыс на складе. А ты, парень хваткий, сразу видно. Думаешь, я не заметил, как ты принимаешь решения, как думаешь, как мгновенно подыскиваешь хоть сколько-нибудь