Задолбанец - Юрий Ра

— Болеслав, раз ты на боярина из моей дружины виды имеешь и разговоры разговариваешь при мне, дык может и мне пояснишь, что за дело, какой змей? — Воеводе тоже захотелось влезть в тайну двумя ногами.

— Бают люди, не так далече от наших мест поселился Змей летучий, вернее Змеюка волшебная. Слова доброго про неё не сказать, столь уродлива и страшна, выродок выродком.

— А то другие змеи не страховидлы!

— Погоди кривиться. Эта столь уродлива, что чую я, — запил свою новость медовухой князь, — её даже прочие Змеи сторонятся. Вот и живёт чудо-юдо одиночкою.

— А нам что с того?

— А того, что яйцо огнедышащего Змея, приготовленное особым образом, даёт волшебнику такую силу, что с тем же змеем спорить может. Как бы Марфе то яйцо пошло в пользу!

— А то можно и вывести змеёныша своего. Да? — И воевода героем посмотрел на князя и его жену, мол какой я умный.

— Не вылупится с той Змеюки яйца ничего, топтать её ни один Змей не согласится. Яйца, сказывают, несёт, да бесплодные.

— Это что за уродство такое должно быть, рога на заднице или восемь лап на спине? — Не поверил Ратмир Камень.

— Три головы у неё, знающие люди говорят.

— Ой! И что, все три огнём дышат?

— Того не знаем, врать не будем. А только думаю я, что на свойство яйца три головы не повлияют. — Тихо сказала Марфа. — Хочется думать.

— А то ж! — Голова жопе не указ! Вона у меня повариха на лицо такая, что жуть, а сзаду зайдешь… Прощения прошу, княгиня, забылся. — Воевода смутился, а князь принялся смеяться, словно знал, о ком речь.

Денис допоздна слонялся по дому, всё перепроверял за Микулой запасы да записывал результаты. Чем записывал, где? Всё просто и одновременно сложно — он натянул кусок отбелённого холста, который нашёл в кладовой, на обломок доски, а потом на получившемся планшете писал угольком из печи. Не сказать, что было удобно, однако же выходило половчее, чем на глиняной табличке палочкой корябать, как собирался изначально.

Холст — это хорошо, холст и на постельное бельё пойдёт, и на нательное. Если найдётся кому пошить. Даже странно, что холсты не вынесли вместе с остальным имуществом. Кстати, он вдруг вспомнил, как выглядели рубахи, которые шили в их клубе самые додельные реконструкторы — так и он смог бы, если иметь время, иголку и нитки. Хотя проще, наверное, купить на торгу. Не боярское это дело шить себе бельишко.

Его задача — громить врагов князя, справлять другую его службу и тратить монеты, полученные за неё. А по возможность добывать трофеи. Охота? Охота была и раньше не по душе Денису, в том времени она казалась ему безжалостной к зверю. Тогда знакомые звали на цивилизованную охоту, на которой у тебя самозарядка приличного калибра, а у твоего противника только когти да клыки. А сейчас, когда и клыки побольше, и вместо винтовки рогатина, когда все козыри у представителя дикой природы, тогда и вовсе никакой радости от охоты. Не то ты зверя добудешь, не то он тебя, нафиг такое равноправие!

Хуже того только мыто собирать по деревням, то есть налоги. И если на княжей охоте можно сачкануть, типа не захотел отбирать у князя или товарища право лихого удара, то с ясаком такое не прокатит. Пошлют, и поедешь, и оберешь крестьянина. А всё почему? Потому как нет иных источников финансирования государственного строительства, кроме налогов. То есть, имеется вариант пограбить соседей, но он тоже не сильно гуманный. В прошлой жизни Денис очень не любил налоги, а в этой он оказался по другую сторону баррикады.

Ближе к вечеру появился слуга, притащивший кучу всякого барахла, Денис даже не стал разбираться в том, чего он напокупал — не барское дело. Зато попаданец точно понимал, что трусов с носками в числе покупок нет. С носками ладно — он портянки худо-бедно умеет мотать, так что старые носки, которые он обнаружил на себе еще вчера, заменят полосы холстины. А вот сатиновые «семейные» трусы пришлось стирать вручную. Повисшие на бечёвке возле печки, они вызвали немалый интерес и уважение у Микулы — бельё было красивого и очень дорогого синего цвета, да еще с принтами. «Заморская вещица!» — выдал вердикт дядька.

Носки и трусы, найденные на себе, были теми слабенькими якорями, которые связывали попаданца с тем прошлым миром. Даже тело скорее всего было не его, лучшая версия, но не его — это точно! Ополаскиваясь возле колодца на собственном дворе, Денис смог определить это «примерно точно» — не хватало нескольких родинок и шрама на бедре. А что у него с лицом, он тоже не смог понять достоверно — борода точно не его, а лицевой ландшафт под растительностью в отражении просматривался плохо. Отражение плыло и покачивалось, потому что смотрелся Денис в ту самую бадью, из которой потом обливался.

— Да, боярин, богатый дом тебе достался, что значит князь тебя уважает! И колодец свой есть, и стойло, и даже банька имеется. Да не чёрная, с печкой — я такое богатство в городе видал только у двух-трёх бояр.

— Баню топить умеешь? Вот и хорошо, завтра тогда попаримся.

— А ты умеешь, боярин⁈ То есть, пробовал нашу русскую баню? Тогда наш ты, а не заморский! А то люди задразнили, мол к немчуре в услужение подался. — Заулыбался Микула. — Всем тогда расскажу, какой у меня барин справный!

Да уж, подумал Денис, в тутошних реалиях слуги гордятся достижениями своих господ как своими собственными успехами. С другой стороны, а ему разве не важно, какой политический вес у князя Дубовицкого? А раньше, ведь не всё равно было, имеется ли авторитет у его Родины, то бишь у России. Так что это нормально — гордость Микулы за боярина Дениса Задолбанского. Лишь бы он не стал в красках описывать подробности банных процедур. А то еще, чего доброго, бросится звать соседей посмотреть, как иноземец парится по-русски. Хотя до такого он вряд ли додумается.

На следующий день Денис сам пошёл на торг в сопровождении слуги. Тому в голову не пришло бы купить такой несерьёзный девайс как зеркало. Ладно, пусть будет зеркальце, зато серебряное, маленькое по