Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март

Силы для этого прорыва Полуянов стягивал со всей округи, и теперь мы шли единым стальным лобовым тараном, используя волнообразные складки рельефа, чтобы максимально прятать корпуса машин.

И вот широкий холм, которым мы прикрывались от врага, остался по левому борту, и в это мгновение поле у развилки дорог раскололось ослепительной вспышкой.

Немецкая засада зенитных орудий тут же открыла беглый огонь на поражение из врытых у замерзшего моста орудий Flak 36.

Дистанция была предельной, около полутора километров, и их бронебойные болванки завыли в морозном воздухе, вздымая к низкому небу гигантские столбы разрывов.

— Ровно держи! Идем на них! — скомандовал Громов.

КВ ползли вперед единым строем, прикрывая своей броней прятавшиеся за нами Т-34.

Вдруг раздался оглушительный, страшный металлический звон — первый снаряд калибра 88-мм со всей силы вкатился точно в закругленную литую маску нашей пушки.

За счет угла наклона девяностомиллиметрового стального щита снаряд с визгом отрикошетил вверх, улетев куда-то в серое небо.

Наш монстр завибрировал всем кузовом, но удар выдержал.

— Всем сохранять спокойствие, — раздался голос Седого. — Бронин! Держи лоб! Надо идти вперед!

Весь наш экипаж оставался предельно сосредоточенным, и мне показалось, что слова эти Громов, даже сам того не зная, адресовал самому себе.

Мы медленно, метр за метром, ползли вперед. Сначала артиллерия противника лишь пристреливалась, проделывая в снегу вокруг большие, черные воронки.

Но группа наша шла не в лоб. Мы медленно маневрировали, передвигаясь от одного холма до другого, по заученной заранее схеме. Седой, наблюдая за полем боя, то и дело корректировал меня, куда ехать, чтобы скрыть силуэты машин за очередным холмом.

— Короткая! — заорал наводчик Алексей Корнев, припадая к прицелу.

Я резко ударил по тормозам, заставляя монстра замереть. КВ-2 содрогнулся от грохота выстрела.

Земля на перекрестке вспыхнула, но дистанция для прицельного выстрела была еще слишком высока, и снаряд упал далеко за спинами противника.

— Всем внимание! Выходим на открытое место! — закричал Седой. — Надо придавить их огнем!

Наша группа обогнула пологий холм, не ломая строя.

— Короткая! — крикнул Седой.

Я ударил по тормозам, и Корнев нажал на спуск. Грохнуло, башня затряслась, заряжающие бросились к казеннику, чтобы извлечь стреляную гильзу.

Сквозь триплекс я увидел, как перед скрытыми в лесу, у моста, позициями врага, лопнула земля. Столб бело-желтой почвы взметнулся вверх, закрывая вражеским пушкам обзор на несколько мгновений.

По сторонам захлопало. Это остальные КВ дали свой залп.

— Недолет! — крикнул Корнев.

— Нормально! Мы далеко! Зато побеспокоили их, — ответил ему Седой. — Бронин, вперед!

Я добавил газу, и машина поползла вперед по открытке. Наступал самый опасный этап боя.

Враг пристреливался. Снаряды еще некоторое время падали вокруг, рикошетили от земли, прыгая по полю, словно плоский камень по воде.

А потом они пристрелялись.

— Вижу! Вижу позицию врага! — закричал наводчик Корнев.

— Я тоже! — ответил ему Седой. — Подойдем на шестьсот и ударим!

Вдруг взвыло и хлопнуло. Идущий справа КВ Каменева вдруг замер. Снаряд зенитки вдарил ему в надгусеничную полку, оставив в броне аккуратное жженое отверстие. Катки ему как отстрелило, гусеница сползла и растянулась на снегу. Тяжелый танк как вкопанный остановился на снегу, и идущий за ним Т-34 тоже застыл без движения.

Но экипаж КВ был жив и действовал. Башня танка стала поворачиваться в сторону позиции врага. А потом по нему прилетело снова. Снаряд прошил лоб танка, пронзил боевое отделение и взорвался в моторном отделении. Танк содрогнулся, из отверстия пробоя и приоткрытых на ладонь люков вырвались языки пламени. Над КВ поднялся черный дым.

— Короткая! — закричал Седой, когда мы подошли на шестьсот.

Бах!

Тяжелый снаряд гаубицы содрогнул рощу так, что с большей части деревьев сошел снег.

— Попали! Есть одна! — крикнул Корнев.

— Осталось еще три, — выдохнул Седой. — Вперед!

Мы продвинулись вперед, и тридцатьчетверка, что пряталась за уничтоженным КВ, перекатилась за нашу бронированную спину.

— Короткая! — закричал Седой.

А в следующую секунду лобовая плита башни КВ-2 вспыхнула снопом ослепительных искр: тяжёлый 88-мм снаряд врезался в броню чуть выше маски орудия, пробил семисантиметровую сталь и ворвался внутрь.

Внутри башни грохот ударил по ушам, как молот по наковальне — воздух мгновенно стал густым от пыли и едкого запаха раскалённого металла. С обратной стороны бронелиста сорвало хлопья окалины и мелкие осколки, они брызнули внутрь косым дождём, высекая искры о стальные кожухи приборов и края казённика.

Снаряд прошёл над массивным телом 152-мм гаубицы — там, где смыкались вентиляционные короба и тянулись пучки кабелей, где не было ни сидений, ни рычагов, только пустота под самой крышей. Он пробил тонкую крышу башни, вырвав из неё треугольный лоскут брони, и ушёл вверх, в серое небо.

На миг в башне стало светло — резкий, холодный свет ворвался через две дыры: одну в лобовой плите, другую — в потолке. Потом свет померк, и осталась только пыль, медленно кружившаяся в тусклом свете плафонов, да тонкая струйка дыма, тянувшаяся сквозь пробоину наружу.

— П-падла… — застонал Назаров, ударившись головой о крышу отделения управления. — П-падла…

Я открыл глаза и обнаружил, что все еще веду танк вперед. Обернулся.

— Седой! Жив⁈

— С-сука… — зашипел Корнев, — я… Я кажись осколком получил…

Казённик гаубицы стоял на месте, тяжёлый и неподвижный, его механизмы не были задеты. Прицелы дрожали от удара, но не сорвались с креплений. Башня осталась целой — не погнутой, не заклиненной, готовая вращаться.

Танк дышал: двигатель ровно гудел на ходу, приборы тихо потрескивали, стрелка амперметра подрагивала на привычной отметке. Две дыры в броне — как шрамы, как отметины судьбы, — не сломали машину. Она осталась жить, тяжёлая, упрямая, готовая снова ударить в ответ.

Краем глаза я заметил, как оба заряжающих, упавших на пол башни, принялись подниматься, стараясь рассмотреть, попало ли им осколками или нет.

— Я… — раздался вдруг в динамиках сдавленный голос Седого, — я…

— Товарищ старший лейтенант! Живой? — закричал я, ведя машину вперед, — командуй!

— Я… М-г-х… — протянул он, и вдруг в динамике на миг раздалось хриплое, натужное дыхание командира танка. А потом он отключил связь.

— Корнев! — стиснул я зубы, вцепившись в рычаги. — Стрелять можешь⁈

— Я… М-могу…

— Хорошо, — кивнул я, не отрываясь от управления.