Бандит. Мне тебя подарили - Рия Уллу

Тишина. Отец замер, будто его ударили. Его лицо мгновенно побледнело, глаза расширились, и я видела, как в них гаснет огонь ярости, уступая место полному, всеобъемлющему шоку. Чемодан на полу казался ещё более абсурдным.

— Ты… что? — он покачал головой, медленно, словно пытаясь избавиться от наваждения, не веря тому, что слышит. — Он же бандит! Похитил тебя!

Его слова были попыткой вернуться к привычной картине мира, где всё просто и понятно: злодеи и жертвы, а не сложные отношения и неожиданные выборы. Он смотрел на Марка, затем на меня, словно пытаясь понять, как такое могло произойти и не спятила ли я.

— Я люблю его.

Как только эти слова сорвались с моих губ, Марк обнял меня за плечи, и я почувствовала, как его широкая, крепкая грудь прижалась к моей спине, даря ощущение защиты и единства. Это было не просто объятие — это был жест собственника, знак принадлежности, демонстрация, которую он сделал перед моим отцом.

— Я люблю твою дочь. И прошу её руки, — произнёс Марк громко и чётко, его голос звучал так, будто он сделал официальное заявление на самой важной церемонии. Это было неожиданно, но в то же время совершенно естественно, словно логичный следующий шаг.

Отец закашлялся, будто подавился воздухом или невидимым комком в горле. Его глаза сузились, и он с трудом выдохнул.

— Вы… вы с ума сошли оба! Это какой-то бред! — Его голос сорвался, и я видела, как по его лицу пробегают тени гнева, неверия и полного отчаяния.

Он не мог понять, как его дочь, которую он так оберегал, могла сделать такой выбор, такую, с его точки зрения, безумную ошибку. В его глазах мы были двумя сумасшедшими, потерявшими рассудок.

Ирэн, словно ангел-хранитель, возникла из ниоткуда — воплощение спокойствия в центре бури. Она приблизилась к отцу, который всё ещё стоял, как поражённый громом, не в силах переварить мои слова и, не говоря ни слова, протянула руку и мягко, но уверенно взяла его под локоть.

— Давайте налью вам чаю с ромашкой, — произнесла она, её голос был низким, мелодичным и удивительно успокаивающим, словно струящийся ручей. В каждом её слове чувствовалась искренняя забота. — Он успокаивает. Вас же Влас зовут? Очень приятно, а я — Ирэн. Я сейчас всё объясню.

Она знала, что сейчас отцу нужна не конфронтация, а понимание, и что единственный способ донести до него правду — это дать ему успокоиться. Он сопротивлялся, но Ирэн говорила так уверенно, что он сдался. На пороге кухни он обернулся, посмотрел на меня. Он уже немного пришёл в себя и понял, что это действительно не было шуткой.

— Ты уверена? — спросил отец тихо, его голос был едва слышен, совсем не похож на тот громогласный крик, с которым он ворвался в дом. Это был не вопрос-упрёк, а скорее отчаянная попытка понять, прощупать почву, убедиться, что я делаю это осознанно.

Я не колебалась. Я смотрела прямо в его глаза, стараясь передать ему всю свою решимость, всю свою любовь.

Я кивнула.

— Да, папа.

Когда они, наконец, скрылись за дверью кухни, воздух в прихожей словно очистился от ядовитой смеси напряжения и отчаяния. Волны эмоций, которые только что сотрясали меня, медленно отступали.

Марк, словно ощутив мою внезапную хрупкость, развернул меня к себе. Его руки легли на мои плечи, и я почувствовала силу, которая всегда была в нём, но теперь ощущалась иначе – не как угроза, а как надёжная опора.

— Я пойду тоже выпью чая. А потом проведаю наших недопленных. — Сказал Саша и последовал так же на кухню, оставляя нас с Марком наедине.

Молчание между нами длилось несколько секунд.

— Ты готова к этому? К тому, что твой мир теперь всегда будет… Немного в тени?

Его глаза, обычно такие непроницаемые, сейчас были полны глубокой озабоченности. Он не пытался скрыть реальность, не собирался рисовать мне радужные перспективы. Он хотел, чтобы я понимала, на что иду.

— Мой мир теперь там, где ты, — я прижалась к его груди, слушая знакомый стук сердца. — Даже если это ад. Но, если ты не против, то я покажу тебе и свой. Вдруг, там тебе понравится больше?

Он рассмеялся, низко, глухо, и склонившись, нежно поцеловал меня в макушку, зарываясь носом в мои волосы, словно пытаясь убедиться, что я действительно здесь, рядом с ним.

Мы стояли так, пока из кухни не донёсся смех Ирэн. Отец что-то говорил, уже без злости. И я поняла — даже в самом тёмном лесу есть тропинка к свету. Нам оставалось только найти её вместе.

Слава

Семь лет. Иногда мне кажется, будто всё это сон. Но тогда