Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

— Классификация элементалей, — говорит он без предисловий. — Меня зовут мастер Ростел. Мой предмет едва ли не единственное, что может спасти вам жизнь. Не выучите — умрёте. Вопросы?

Тишина.

— Отлично. На ваших столах учебный материал и тетради. Открыли. Записываем.

И начинается.

Он говорит быстро, чётко, без остановок. Сыплет терминами, названиями, классификациями, спасибо, что пока без деталей, просто чтобы мы выяснили суть.

Стеклянная палочка скользит по бумаге так быстро, что мне едва хватает времени, чтобы окунуть её в чернильницу. Рядом стонет Лойт, его почерк превратился в непереводимые каракули. Кто-то сзади шепчет: «Я ничего не понимаю». Шёпот обрывается под острым взглядом мастера Ростела.

Два часа без перерыва и возможности выдохнуть.

Когда он замолкает, в аудитории стоит мёртвая тишина. В голове каша, в глазах полное непонимание кто мы и откуда.

— А теперь, — говорит он, и его губы растягиваются в нехорошей улыбке, — тест.

Мы молчим. Мастер успевает обойти кафедру, прежде чем Шакс спрашивает:

— Вы шутите?

— Смех не спасёт вам жизнь, рядовой, — спокойно возражает Ростел и кладёт на первую парту стопку листов. — возьмите по одному и передайте дальше.

Кто-то сзади издаёт звук, похожий на всхлип.

— Я вижу, половина из вас только притворялась, что слушает, — продолжает мастер, пока стопка листов гуляет по рядам. — Тест покажет, кто действительно усвоил материал. Те, кто его завалит, помимо прочих прелестей начала обучения, отправятся в наряд на кухню. Чистить котлы. Мыть полы. Помогать поварам. На неделю.

Как только листы заканчивают своё движение по аудитории, Ростел взмахивает рукой и на лежащих перед нами листах появляются символы. Похоже, он совмещает в этом приёме сразу два типа магии: вода и земля. При других обстоятельствах я бы восхитилась, но не сейчас…

Двадцать вопросов. Термины, классификации, отличительные признаки. Я смотрю на них и чувствую, как немеют пальцы. Но потом начинаю писать, и страх отступает.

Когда я сдаю лист, мастер Ростел смотрит на меня поверх очков. Его взгляд не враждебный, но испытующий.

— Морн, — читает он в углу листа. — Интересно.

Я не знаю, что ответить. Просто киваю и выхожу.

Вторая лекция — история. Женщина, маленькая, с короткой стрижкой. Я поначалу принимаю её за старшекурсницу — она выглядит молодо, двигается быстро, говорит звонко. Но когда начинается лекция, иллюзии рассеиваются.

— Меня зовут мастер Матра. История магии и войн с элементалями. Записываем. Быстро.

Тот же кошмар. Два часа плотного, концентрированного потока информации. Даты, имена, сражения, причины, последствия. Стеклянная палочка едва не дымится от скорости, пальцы сводит судорогой. Рядом Лойт смотрит в тетрадь мутными глазами и, кажется, тихо молится.

В конце снова тест. Матра тоже владеет «магией чернил», но всех нас это только расстраивает.

Когда я сдаю лист, мастер Матра тоже мельком смотрит на мою фамилию, но ничего не говорит. Просто кивает.

Третья лекция. Тактика.

Мы входим в аудиторию как тени. Усталость наваливается такой тяжестью, что хочется лечь прямо на пол и не вставать. Я чувствую, как дрожат руки, уже догадываюсь, что нас ждёт ещё один подход с тестом в конце занятия, и понимаю, что я не справляюсь.

И тут появляется он.

Крупный мужчина. Широкие плечи, мощная шея, уверенная походка. Форма сидит на нём как влитая — не так элегантно, как на Вентарисе, но внушительно. Эффектно. Он смотрит на нас, и в его взгляде — сила, уверенность, привычка командовать.

— Тарон, — представляется третий мастер. — Тактика боя с элементалями. Предмет, который будет сниться вам в кошмарах.

Он улыбается. Широко, открыто, почти доброжелательно.

— Но не бойтесь. Я научу вас не просто выживать, я научу вас побеждать.

Мастер Тарон начинает занятие. Интересно, энергично, с примерами из жизни. После первых двух лекций это бодрит и материал кажется проще. Он рассказывает о построениях, о тактических приёмах, о том, какие типы взаимодействия в группе могут быть в зависимости от ситуации. Я записываю, но уже на автомате — руки двигаются сами, а голова гудит.

И вдруг я чувствую пристальное внимание.

Он смотрит прямо на меня. Не мельком, не случайно. В упор. В его глазах — что-то новое. Не интерес, не оценка. Что-то тёмное, липкое, враждебное.

— Мисс... — он заглядывает в список, — Морн. Не хотите поделиться с группой, что вы записали в прошлом пункте?

Я замираю. В аудитории тишина. Все смотрят на меня.

— Э... — я смотрю в тетрадь, лихорадочно пробегая взглядом строчки. — Построение «клин» эффективно против элементалей огня, так как позволяет сконцентрировать ударную мощь на узком участке...

— Достаточно, — перебивает он. — Можете быть свободны.

Я медленно моргаю. Аудитория приходит в движение, и все оборачиваются на меня. Половина с недоумением, половина с завистью во взгляде.

— Вы выгоняете меня с занятия? — осторожно уточняю я.

— Совершенно точно. Проваливайте.

— Но почему?

— Потому что могу это сделать, — поднимает подбородок Тарон. — И потому что не вижу смысла тратить на вас время.

— Я же ничего не сделала…

— И не сделаете. На выход, Морн.

Ничего не понимая, я сгребаю свои вещи и покидаю аудиторию.

Глава 19

Сказать, что я удивлена — всё равно что промолчать. В моих мыслях появляются такие слова, о которых не стоит знать приличной девушке.

Я сгребаю свои вещи, конспекты и выхожу из аудитории в пугающем молчании, нарушаемом только эхом от моих шагов по каменным плитам пола. Сокурсники провожают неоднозначными взглядами. Каждый из них понимает, что одновременно хочет оказаться на моём месте, — не послушав лекцию, я не смогу написать тест, — и не хочет, ведь если я не сдам у меня будут проблемы, а у меня они будут в любом случае, если вспомнить о моей физической подготовке.

Тарон следит за мной с мрачным видом, сложив могучие руки на груди.

Он больше не кажется мне приятным человеком и добродушным великаном, который разбавил поток скучных лекций чем-то интересным. Остаётся лишь догадываться о причинах такого поведения.

Может дело в Вентарисе? Другие преподаватели тоже смотрели на меня косо… Наверняка они все против моего обучения здесь и пытаются бастовать по-своему. Всё же Алрой принц, противиться ему — себе дороже.

Выхожу в коридор, закрываю за собой дверь и понимаю: я понятия не