Бандит. Моя расплата за долги - Рия Уллу

Да, дерзкая. Да, острая на язык. Но и... невероятно женственная. Хрупкость линий шеи, дрожь ресниц, когда она не отводила взгляд. И страсть. Та самая, что вырвалась наружу в этом кабинете тогда, жаркая и неудержимая. Именно такая. Не меньше, не больше. Та, что перевернула все мои дурацкие правила с ног на голову.

Я не сдержался. Руки сами потянулись к ней, обняли осторожно. Ждал, что отпрянет. Она не отодвинулась. Просто прижалась лбом к моей груди. Ее дыхание было горячим сквозь тонкую ткань рубашки.

— Отвези меня домой, Аслан.

Голос тихий, усталый, но без сомнений. Доверие. После всего. Оно обожгло сильнее любой похвалы.

— Конечно, — выдохнул я, чувствуя, как камень вины чуть сдвинулся с души.

Дорога прошла в тишине. Не неловкой. Напряжённой, как струна, по которой бежал ток. Я чувствовал каждый её вздох на пассажирском сиденье. Каждый взгляд, украдкой брошенный в мою сторону.

У подъезда ее дома стало еще тише. Все осталось где-то далеко. И остались только мы. Просто стояли, обнявшись, у лавочки. Как... как дети. Глупо. Нелепо. Я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент. Не хотел отпускать от себя Алсу. Совсем.

Она прижалась щекой к моему плечу, и что-то в груди разжалось.

Я осторожно приподнял её лицо за подбородок. Заставил встретиться взглядом. В её карих глазах – ни страха, ни игры. Только ожидание. И доверие, которое я ещё не заслужил.

— Алсу... Я вёл себя как последний ублюдок. Не только из-за подозрений. Из-за... тебя самой.

Слова давались тяжело. Но они были нужны.

— Ты зацепила меня. С самых первых секунд в баре. С этими стойкими словами: "В меню нет блюд для хама". С тем, как ты не растерялась, когда я специально дразнил тебя, проверял на прочность... И этот твой дурацкий пушистый свитер.

Я увидел, как тень улыбки тронула её губы при воспоминании о свитере. Это придало сил.

— А все эти подозрения, колкости... Это был мой идиотский способ спрятать одно. Что ты мне... оч-чень понравилась. Сразу.

Я сглотнул. Признаться в этом было труднее, чем признать ошибку, труднее, чем пережить все те бури эмоций, которые обрушились на меня за последние дни. Труднее, чем принять тот факт, что моя жизнь, казалось бы, чётко выстроенная, рухнула, словно карточный домик, под напором чувств, которые я так долго подавлял.

— Нет, — начал я, голос мой звучал немного хрипловато от напряжения, — не так. Не просто «понравилась». Я… влюбился. Даже ещё не зная, что ты за человек. Глупо? Да. Абсурдно, нелепо, безумно. Но так было. Моё внутреннее чутьё, которому я всегда доверял, подсказало мне это с самого начала, с первой секунды, с первого взгляда. Я пытался отрицать это, логически объяснить, но… не смог. Я привык контролировать все аспекты своей жизни, а здесь… здесь я был совершенно беспомощен перед натиском собственных чувств.

Её глаза расширились. В них мелькнуло изумление, смешанное с недоверием. Я поспешил говорить дальше, пока хватало духа.

— А потом… в кабинете… меня просто сорвало, — признался я, и слова сами лились из меня, словно освобождаясь от тяжести, которая давила на меня все это время. — Я так хотел тебя, что забыл обо всем. О правилах. О том, что это может быть неправильно. Что ты можешь пожалеть... Я придумал себе причину – долг, вину – лишь бы...

Она прервала меня. Тихо, но так твердо, что все мои оправдания рассыпались в прах.

— Я тоже влюблена в тебя, Аслан, — сказала она, и в её голосе не было ни упрёка, ни осуждения, только спокойное, уверенное признание. — И тоже очень хотела. И ни о чём не жалею. Ни тогда. Ни сейчас.

Её руки обвили мою шею. Она потянулась вверх. И прежде чем я успел что-то сказать, понять, осознать – её губы коснулись моих.

Нежно. Исследующе. Как в первый раз. Но с памятью обо всем, что было между нами – о боли, гневе, страсти, предательстве и... этой новой, щемящей нежности. Это была не просто физическая близость, это было примирение, это было прощение.

Я ответил. Не сразу. Я замер на миг, потрясённый простотой и смелостью этого жеста. Потом обнял её крепче, прижимая к себе, теряясь в поцелуе, который был больше, чем поцелуй. Это было начало. То самое "заново". На пепелище старых ошибок, подозрений и боли.

Мы стояли так под скупым светом фонаря, у её подъезда. Уже начало светать, первые лучи солнца пробивались сквозь утреннюю мглу, но мы не могли оторваться друг от друга, потерявшись в этом водовороте чувств, который нас переполнял. Мир вокруг нас растворился, оставив только нас двоих.

И когда она наконец, запыхавшись, отстранилась, её глаза светились.

— Завтра вечером, — прошептала она, касаясь пальцем моих губ. — Приглашаю тебя на свидание. Так что надеюсь, ты все свои дела решишь до этого времени.

Я рассмеялся. Громко,