Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис - Алиса Князева

Первой подхожу я. Моя сумка — лёгкая, почти пустая. В ней смена белья, расчёска, несколько книг по медицине и старая, потрёпанная тетрадь с конспектами. Рядом падает сумка Нилин, потом — Лойта. Шакс, опираясь на него, ковыляет и швыряет свою, богатую, из хорошей кожи, с металлическими застёжками, сверху.

Не могу отделаться от мысли, что это маленький погребальный костёр из наших надежд.

Алрой подходит. Над его ладонью вспыхивает искра, которую принц роняет в центр кучи.

Пламя взметается сразу, жадно, будто голодный зверь. Сумка Шакса начинает пузыриться и чернеть. Бумага в моей вспыхивает мгновенно, превращаясь в пепел, который взлетает вверх, кружась в потоках горячего воздуха. Книги, которые я берегла годами, которые читала при свечах, когда отец выключал свет — коробятся, листы скручиваются, по краям выступает огонь.

— Нет! — Лойт бросается вперёд, но пламя слишком сильное, чтобы он решился протянуть руку и спасти свои вещи. — Там письмо матери! Это всё, что у меня осталось!

Нилин молчит. Она просто смотрит на огонь, и её лицо белое, как мел. Шакс, забыв о больной ноге, сидит на земле и тупо смотрит, как горят его дорогие вещи. Как плавится металлический герб дома Эшбан на пряжке ремня.

А я…

Я стою над огнём и смотрю, как пламя пожирает моё прошлое.

И внутри, в самой глубине, там, где должна быть боль или злость, — лишь странная, ледяная тишина.

Я отдала Лису Игнису. Если бы я этого не сделала, а взяла с собой, как собиралась, сейчас её мягкий, вытертый мех тлел бы в этом костре. Стеклянные глазницы плавились бы от жара, и я бы выла вместе с Лойтом. Я бы билась в эту невидимую стену, сдирая кожу с кулаков, пока не остались бы одни кости. Я бы бросилась в огонь, пытаясь вытащить из него единственное, что у меня осталось от Календы.

Но лисы нет. Она в безопасности, дома.

И поэтому я не кричу. Я просто стою, смотрю, как пепел от моих книг улетает в темнеющее небо, и молчу.

Алрой Вентарис, обводит взглядом нашу группу. Его лицо бесстрастно.

— Новую одежду получите там, — указывает на правое здание, затем поворачивается в противоположную сторону. — Еду на камбузе. Постельное бельё у коменданта — кивок на строение, украшенное часовой башней. — Всё остальное — лишний груз. Бойцы не тащат за собой прошлое.

Его взгляд на секунду задерживается на мне. Я поднимаю голову, не желая проигрывать хотя бы в этом вызове. Мы не разрываем контакта, пока пламя не дожирает наши вещи.

— Завтра в пять утра построение, — бросает Алрой, отворачиваясь первым. — Опаздывать не рекомендую, сильно пожалеете

И уходит, оставляя нас над пепелищем.

Глава 15

Я плохо помню, как заселялась.

Кажется, меня вели куда-то по длинному коридору. Кто-то говорил о номерах, расписании, о том, где брать еду. Я кивала… наверное. Потом дверь. Кровать. Жёсткая, узкая, пахло чем-то чистящим.

И тишина.

Я отключилась ещё до того, как голова коснулась подушки. Провалилась в чёрную, глухую пустоту без снов, мыслей и боли.

А потом — БАМ.

Я подскакиваю на кровати, сердце колотится где-то в горле.

БАМ. БАМ. БАМ.

Часы на башне. Те, что вчера отсчитывали нашу судьбу. Сейчас они врываются в мою комнату, в голову, разрывая остатки сна в клочья. Кажется, что проклятый механизм висит прямо над моей кроватью.

Я зажимаю уши ладонями, но звук всё равно проникает сквозь кости, отдаётся в каждой клетке.

Тишина. Звенящая, гулкая, почти такая же невыносимая, как бой.

Я отрываю себя от подушки. Всё тело — одна сплошная боль. Мышцы, о которых я даже не подозревала, кричат от каждого движения. Шея затекла, спина будто переломана, ноги... их я вообще стараюсь не чувствовать. Каждое движение даётся с усилием, как будто я тащу своё тело со дна глубокого колодца.

Оглядываюсь.

Комната крошечная. Кровать, тумбочка, узкий шкаф. Стены серые, без единого украшения. Окно выходит куда-то во внутренний двор, но света почти нет — утро только начинается.

Отдельная комната. Странно. Я думала, нас запихнут в общие казармы, как селёдок в бочку. Но потом вспоминаю: маги быстрее восстанавливаются, если в поле их окружения нет «раздражителей», других магов. Им нужна тишина, чтобы перезаряжать свои внутренние резервы.

У меня нет магии, но я всё равно благодарна за эту клетушку. Хотя бы на несколько часов в день я могу побыть одна.

Правда, есть и минусы. Раз комната отдельная, значит, удобства — общие. И если я хочу успеть привести себя в порядок до построения, мне нужно бежать в уборную прямо сейчас.

На тумбочке лежит большой свёрток, выдали вчера вечером. Я даже не разворачивала его — просто упала лицом в подушку и отключилась. Сейчас лихорадочно рву бумагу.

Внутри — два комплекта формы. Ткань грубая, практичная, серого цвета. Бельё. Нижняя рубашка... странного кроя. Я верчу её в руках и понимаю: мужская. Широкие плечи, прямой покрой. Ботинки на толстой подошве, с длинными шнурками. И набор для умывания с двумя полотенцами — большим и маленьким.

Я смотрю на большое полотенце. Мечта о душе вспыхивает и гаснет. Если пойду мыться, точно опоздаю. Придётся ограничиться умыванием.

Хватаю маленькое полотенце, зубную щётку, мыло — и вылетаю в коридор.

Душевая находится в конце казармы. Я влетаю туда и замираю.

Люди. Много людей. Полуголые, мокрые, сонные. Парни и девушки толпятся у длинных рядов раковин. Воздух влажный, горячий, пахнет мылом и чужими телами.

И самое страшное: душевая общая.

Никаких перегородок. Только скамейки, краны и текущая вода. Парни и девушки моются рядом, в нескольких метрах друг от друга. Единственная уступка приличиям — они не снимают нижнего белья. Но это почти не помогает. Я вижу мокрые спины, влажные волосы, прилипшие к коже ткани. Кто-то смеётся, другие хмуро трут себя мочалкой.

Мой мозг выдаёт короткое замыкание. Я стою в дверях, сжимая полотенце, и, наверное, выгляжу полной дурой.

— Эй, новенькая, заходи или уходи, холод напустишь! — кричит кто-то из девушек.

Я заставляю себя двигаться. На автопилоте нахожу свободный кран, открываю воду. Ледяная. Хорошо, это отрезвляет. Умываю лицо, шею, руки. Чищу зубы, стараясь не смотреть по сторонам.

Ледяная вода отлично остужает горящие щёки, ведь прямо напротив меня открывается шикарный вид на широкие рельефные спины… парней-старшекурсников.