Резервист - Гуль
— Я в декабре хуже работал? — спросил Харкер. Он говорил негромко, не поворачиваясь к Гарри. — На последней проверке возвращения были не хуже осенних. И на переменах задания я успевал.
— Не хуже. На нескольких связках лучше, — ответил Торн. Он придвинул к нему отдельный лист. — Мы не вычеркнули вашу осень. С Холтом вы самостоятельно меняли игру после шестого часа; я помню этот матч. Сейчас у Гарри больше вариантов, когда первое решение перестает работать, и он чаще сохраняет их, не нарушая работу остальных.
Гарри вспомнил Фенна у трибуны, собственный поздний подъем и Бишопа, которому пришлось успеть вместо него. Назвать декабрьскую победу убедительным доказательством своего превосходства было бы трудно. Он почти приготовился сказать об этом, но Натан уже задал следующий вопрос.
— Два последних матча без снитча? — Харкер провел пальцем вдоль края листа, не читая. — Я не говорю, что он их плохо провел. Только на тренировках мы все еще ловим примерно поровну.
— Иной раз вы ловите чаще. Мы сравниваем не только число поимок, — сказал Торн. — В ноябре Гарри после промаха слишком долго оставался в прежней погоне. В декабре он уже менял задачу по счету и положению охотников. Не без подсказок и ошибок, но на протяжении матча, а не в одном удачном эпизоде. То же видно в общей работе с осени.
Рук повернул к ним несколько записей. Гарри узнал короткие отметки по занятиям с Брук, вечернюю серию против Фэрберна, возвращение, которое пришлось переделывать из-за запоздалого сигнала. Хорошие и плохие отрезки стояли рядом. Рук не выбрал для разговора только те, на которых Гарри оказался впереди.
— У Натана короче подготовленный переход справа, — сказал он. — Гарри чаще успевает выбрать другое продолжение, если в этот переход нельзя войти. Раньше после такого выбора нам приходилось возвращать на место еще двоих. Теперь это бывает реже. За эту разницу мы и беремся, не за последний кулак над кольцами.
Гарри наконец освободил застежку. Шерсть соскользнула с колен, и он подхватил ее раньше, чем коснулась пола; нелепо было заниматься накидкой, когда решалось что-то настолько важное. Однако Торн уже говорил с Харкером о ближайших неделях, и деть руки все равно оказалось некуда.
Натану оставляли общие игровые отрезки, отдельную работу с Руком и подготовку к лиге. Часть наблюдений по соперникам, которые прежде собирал он, переходила Гарри. Само наблюдение никуда не исчезало: теперь от Гарри требовалось еще и выходить с собранным материалом на занятие вместе с Джулианом, а не только приносить страницу тренеру.
— Я хочу дальше работать с первой тройкой, — сказал Харкер. — Не только изображать соперников. Если останусь на отдельных проходах, вы потом увидите у меня именно то, что сейчас назвали.
Торн назвал два общих занятия и попросил Рука сохранить Натану время с разными сочетаниями охотников. Харкер проверил часы в расписании. Гарри помнил, как сам требовал возможности получить опыт, по которому его же затем собирались оценивать; сейчас услышал, что Натан не намерен ждать этих возможностей молча.
— Я с решением не согласен, — произнес Харкер. Он поднял глаза на тренера, оставив лист на столе. — С работой разобрался. Но считаю, что могу выполнять ее не хуже Гарри. И хотел бы это показать, прежде чем вы окончательно распределите весну.
— Я услышал. Решение остается моим, — ответил Торн. Он не стал просить Натана согласиться хотя бы для завершения разговора. — По итогам следующих отрезков вернемся к конкретным вещам. Сравнивать будем и ваши изменения, и его.
Фэрберн уточнил время собственной работы с Бишопом. Рук переставил листы, и несколько минут они обсуждали уже то, когда освободится поле. Гарри отвечал, кивал и всякий раз с опозданием обнаруживал, что вопрос был к нему. В январском плане Джулиан начинал ближайшую встречу. Гарри предстояло готовиться рядом, на том месте, которое Натан занимал еще до его первого приезда.
У двери Фэрберн задержался, давая Руку пройти с папками. Коснулся гарриного плеча и сказал, что утром они вместе разберут первые выходы соперника. Гарри ответил слишком охотно, услышал собственный голос и сразу посмотрел на Харкера. Натан как раз поднимал чехол; от новой пряжки на кожаном ремне тянулась та самая царапина, о которой они говорили до сбора.
* * *
На поле ничего не переставили. Ленты висели на прежней высоте, у ящика лежала забытая Бишопом перчатка, а Брук сердито стряхивала снег с сиденья скамьи. Гарри занял место возле Харкера и по привычке приготовился спросить, с какой стороны начнут. Натан уже читал свое задание.
Рук дал им несколько коротких отрезков без Фэрберна. В первом Гарри слишком рано ушел за снитчем к кольцам, оставив Харкеру верх; тот сравнялся на повороте и поймал над гарриной рукой. Во втором Натан начал хуже. Однако после исчезновения мяча не стал повторять лишний круг и оказался у нового появления раньше, чем Гарри успел вернуть себе обзор.
Оба раза снитч принес Харкер. Он отдавал его Руку, выслушивал замечание и шел к воде, не глядя на Гарри. Ни один проигранный отрезок не был неожиданным: так случалось и до Нового года. Сегодня Гарри все равно чувствовал, будто каждая чужая поимка заново ставит вопрос, с которым Торн уже закончил утренний разговор.
В третьей попытке Гарри вышел ближе. Он увидел, как Брук отвернула от бладжера, прошел над ее прежним местом и поймал снитч сбоку, не доворачивая всю метлу. Харкер успел подойти, но руку не выставил: расстояния уже не хватало. Гарри поднял кулак и тут же перестал улыбаться, хотя Брук снизу коротко его поздравила.
— Поздно увидел его над ней, — сказал Натан, когда они спустились. Он говорил Руку. — Я смотрел, куда ушел бладжер. С другой стороны можно было начать раньше.
Тренер попросил показать начало. Гарри стоял рядом и хотел предложить повторить со сменой сторон, но успел представить, как прозвучит предложение дать Натану еще одну возможность после двух его поимок. Промолчал. Рук распределил следующую серию сам.
К обеду Гарри устал следить за собственным лицом почти так же, как за чужой метлой. Радоваться