Император песчаных карьеров. Том 2 - Антон Панарин
Девушка с веснушками болезненно искривила губы и даже открыла рот, чтобы закричать, но из горла вырвался только хрип, короткий и жалкий, а потом свет залил её рот, нос, уши, и она задёргалась в конвульсиях, но уже обе руки Старейшины Инквизиторов держали её голову неподвижно, не давая упасть, не давая вырваться.
Остальные молодые маги тоже забились в судорогах, но Старейшины держали их крепко, продолжая шептать заклинание, а свет становился всё ослепительнее, всё невыносимее, заполняя весь зал, и казалось, что сейчас он сожжёт всё вокруг, превратит мрамор в пепел, расплавит золото на лучах солнца.
Прошло жалкое мгновение; может быть, десять секунд, а может, целая вечность, время потеряло смысл в этом аду света и шёпота, и потом всё разом прекратилось.
Свет неторопливо погас и шёпот стих. Тишина обрушилась на зал, такая полная и абсолютная, что можно было услышать, как пыль оседает на мраморный пол.
Двенадцать молодых магов упали замертво, рухнув на пол безвольными куклами, и тела их дымились, источая запах паленого мяса и чего-то сладковато-приторного, весьма характерного для горящей человеческой плоти.
Глаза у них были открыты, но пусты — выжженные изнутри, белые как молоко, без зрачков, без радужки, без жизни.
Старейшины отступили назад, медлено подняв руки с раскрытыми ладонями к небу — в победном и благодарственном жесте, затем откинули капюшоны, открывая лица, по-прежнему изборождённые морщинами, но с глазами, полными торжества и холодного удовлетворения.
Старейшина Инквизиции улыбнулся, и улыбка его была широкой, почти безмятежной — так улыбается ребёнок, получивший долгожданный подарок.
— Вот и славно, — произнёс он весело, почти игриво. — Только что умер последний из рода Ветровых — Александр Сергеевич Ветров, двадцати пяти лет от роду, носитель Печати Девяти. Маг Воды, мятежник и еретик, только что был уничтожен ритуалом Двенадцати Жертв.
Старейшина Ордена Золотых Весов, тучный мужчина с тройным подбородком и маленькими жадными глазками, потирал руки — движение это вышло до того довольным, что казалось, будто он только что провернул выгодную сделку.
— Теперь нашей власти ничто не угрожает, — добавил он, кивая остальным. — Род Ветровых был последней угрозой. Древнее пророчество гласило, что из этого рода выйдет тот, кто свергнет Совет Двенадцати и принесёт новый порядок в империю. Теперь пророчество не сбудется. Никогда.
Старейшина Ордена Скрытых Летописцев, сухой старик с длинной седой бородой и очками на носу, поднял руку, призывая к вниманию.
— Мы должны записать это в летописи, — произнёс он педантично. — Дата: двадцать первое Солнцестояния, 1147 год Пустынной Эры. Ритуал Двенадцати Жертв успешно проведён. Последний Ветров мёртв, империя спасена от пророчества.
Старейшина Ордена Паладинов, высокий мужчина с военной выправкой и шрамом через всё лицо, усмехнулся, кажется, слегка презрительно.
— «Спасена от пророчества», — повторил он с издёвкой. — Как будто слова, написанные тысячу лет назад каким-то безумным провидцем, могли реально угрожать нам. Мы правим этой империей триста лет. Мы пережили войны, восстания, эпидемии, нашествия демонов. И какой-то мальчишка с магией Воды должен был нас свергнуть? Смешно.
Старейшина Ордена Хранителей Воды — единственная среди собравшихся женщина — с холодным лицом и ледяными голубыми глазами, покачала головой.
— Не стоит недооценивать пророчества, — сказала она. — Они сбываются чаще, чем нам хотелось бы. Но теперь это не важно. Ветров мёртв. Мы убедились в этом, используя ритуал прямого уничтожения души. Его не воскресить и не вернуть. Он исчез из этого мира навсегда.
И двенадцать Старейшин начали хохотать. Сначала тихо, потом всё громче, всё безумнее; смех их эхом разносился в огромном зале, отражаясь от стен, от потолка, от пола, наполняя пространство звуками триумфа и безумия, смешанными в одну неистовую какофонию, которая заставила бы содрогнуться любого нормального человека.
Двенадцать старых людей стояли по контуру солнца, украшенного телами двенадцати молодых магов, которых они только что принесли в жертву, и хохотали, как будто только что услышали самую смешную шутку на свете.
* * *
Боль взорвалась в моей голове, острая и всепоглощающая, будто кто-то воткнул раскалённый гвоздь прямо в лоб. Я упал назад, но инстинктивно выставил руки, смягчая падение, и тут же перекатился в сторону, потому что в моей прошлой жизни тренер по борьбе вбил мне в голову одно простое правило: упал — сразу откатывайся, иначе противник добьёт тебя ногами.
Гопник рванул ко мне, замахиваясь ногой для удара, но я успел схватить его за щиколотку и дёрнул на себя изо всей силы. Парень потерял равновесие, рухнул на землю рядом, и мы оба оказались в зелёном тумане, который уже опускался в дорожную пыль, превращая площадь в ядовитое болото.
Я начал кашлять, глаза мгновенно залило слезами так, что я едва видел что-то дальше вытянутой руки, кожа на лице начала чесаться и гореть, будто меня облили кислотой, и каждый вдох приносил новую волну жжения в лёгких.
Противогаз… мой противогаз треснул от удара головой. Трещина пошла по стеклу, и едкий туман проникал внутрь, смешиваясь с воздухом, который я вдыхал.
Порывшись в памяти, я сообразил, что время до потепи сознания у меня осталось не больше двух минут. А значит, надо было закончить драку, и побыстрее.
Гопник тоже кашлял, тёр глаза кулаками, лицо его покрылось багровыми пятнами от химического ожога. Но злость в его взгляде никуда не делась, и он снова полез на меня, размахивая кулаками вслепую.
Я ударил его в повреждённую челюсть, прямо сквозь заскорузлую повязку. Раз, второй, третий. Ссадил кулак об его скулу, костяшки пальцев взорвались болью, но гопник наконец-то обмяк и рухнул на землю, отключившись.
А вокруг начался настоящий ад.
Гелиос, уже надевший противогаз, который делал его похожим на гигантское насекомое с огромными круглыми глазами, носился по площади и вырубал всех подряд. Его световой меч — я впервые увидел, как паладин использует своё оружие в полную силу — светился ослепительным белым светом, и каждый раз, когда он наносил удар, намеренно разворачивая лезвие плашмя, человек падал как подкошенный.
Человек двадцать гопников, те самые фанаты «Факела», которые вчера сидели у памятника вождю, ввязались в драку, не понимая, что происходит, просто действуя на инстинктах уличных бойцов, которые научили их бить первыми, а разбираться потом.
Но Гелиос был не уличным драчуном. Он был паладином Ордена Рассветного Клинка, обученным профессиональным воином, который тренировался с детства, и сейчас он демонстрировал весь свой арсенал: удары, блоки, уклоны — всё слилось в один непрерывный танец, красивый и смертоносный