Восхождение Плотника. Том 2 - Антон Панарин
Тарас жил на отшибе, у самого частокола. Добротная изба из потемневшего дуба, крыша крыта берестой в три слоя. Во дворе коптильня, верстак и стойка для луков. Упорядоченный быт одинокого охотника.
Я занёс кулак чтобы постучать в дверь, но она тут же распахнулась. На меня уставился Тарас, зыркнул по сторонам и отступил в глубь избы.
— Грязный как чумаход. — Усмехнулся он и добавил. — Ладно, заходи. У меня всё равно не прибрано.
Внутри пахло дымом, дёгтем и сушёными травами. Пучки зверобоя и полыни свисали с потолочных балок. На стене десяток луков разного калибра, если такое выражение конечно применимо к лукам. А ещё у стены стояли колчаны со стрелами в ряд.
Пройдя в избу, я сел на лавку и выложил всё как есть. Про лес и хохот, про рой светлячков. Про взбесившуюся сову, кабана и медведя. А ещё про чёртова лешего и невидимую границу, которую нечисть не пересекла дав нам спокойно уйти.
Тарас слушал молча, постукивая пальцем по столу. Лицо оставалось непроницаемым, только брови чуть сошлись к переносице.
— Какого чёрта леший шляется у самой деревни? — спросил я.
— Да, дела. — Задумчиво проговорил Тарас. — Год назад он людей не трогал. Пошумит, дорогу запутает, не более. А теперь вон чего. — Тарас перестал стучать пальцем и откинулся к стене. — Месяца два назад через деревню проходил волхв. Седой как лунь, в длинном балахоне. Нёс связку оберегов и жертвенный нож. Говорил, что идёт восславить богов на древнем капище за Чёрным болотом.
Тарас замолчал, будто что-то пытался припомнить.
— Короче, назад волхв не вернулся, — продолжил он глухо. — Ни через день, ни через неделю. Пропал, как в воду канул. Я прошёл по его следу до самого болота. Следы обрывались на краю топи.
— Думаешь, леший его утопил? — уточнил я.
Тарас покачал головой.
— Думаю, волхв потревожил что-то в чаще. Может, священную рощу задел. Есть такое место в десяти верстах от деревни. Старики говорят, что лешак черпает оттуда силу. Пока роща стоит, он живёт.
— А если рощу спалить?
Тарас уставился на меня как на идиота.
— Ты чего? Если рощу уничтожить, лешак сгинет, только вместе с ним и весь лес засохнет. К тому же до той рощи попробуй доберись. Лешак свою вотчину стережёт крепко. Пойдёшь туда, и он тебе глотку зубами порвёт. На этом всё и кончится.
— Весёлая перспектива, — пробормотал я глядя в пустоту.
— Говорю как есть. Даже я бы не стал с лешаком связываться, а тебе и подавно не стоит. Слабоват ты больно.
— Это мы ещё посмотрим. — Сказал я пошел к выходу.
— Ярик, не дури. Жизнь то она знаешь, быстро профукивается, когда дурные решения принимаешь.
— Спасибо за то что ответил на вопросы. — Улыбнулся я и ушел.
И так, что мы имеем? Священная роща в десяти вёрстах отсюда и бешеный лешак. Задачка посложнее построения фундамента на болотистом грунте. Ладно, позже с этим разберёмся. Сейчас же меня ждут куры.
К дому Древомира я вернулся в сумерках. Из трубы тянулся дымок, потому что мастер топил печь. Надеюсь он сварганит что-нибудь на ужин, а то есть хочется сил нет. Но я поем позже, так как птице нужно накормить до темноты.
Загон для кур стоял у южной стены дома. Жерди ошкуренные и врыты в землю. Внутри крытый насест из обрезков досок и корыто для воды. Древомир обустроил курятник по-плотницки, добротно, но без излишеств.
Я зашёл в сарай и отыскал мешок с зерном. Я конечно не агроном, но судя по виду и запаху это овёс. Мелкий, золотистый, со сладковатым ароматом. Зачерпнул деревянным ковшом полную порцию и услышал как куры на улице заволновались.
Улыбаясь я подошёл к загону и щедро сыпнул овса прямо на землю. Рыжая несушка с пышным хвостом ринулась первой. За ней белая, покрупнее, с ярким алым гребешком. Пёстрая топтушка третьей, семеня на коротких ножках. Остальные подтянулись гурьбой.
Куры набросились на зерно с яростью голодных хищников. Клювы стучали по земле. Десять голов в одном ритме падали вниз и поднимались вверх. Рыжая отпихивала белую, пёстрая лезла поверх обеих. Петух расправил крылья и важно прошествовал к еде, клюнул пару зёрен и отступил, уступая дамам.
Воспитанная птица, невольно подумал я. На стройке такому бригадиру цены бы не было. Сперва накормит бригаду, потом поест сам.
Проверил поилку и поморщился. Вода мутная, с пёрышком и кучей соломы. Вылил грязную, сходил к колодцу, набрал свежей. Куры к тому моменту смолотили всё зерно и с радостью переключились на водопой. Окунали клювы и задирали головы, проглатывая студёную водицу. Я даже забеспокоился не простудятся ли они, потом понял что ничего не смыслю в птицах, могут ли они вообще простыть?
Плюнув я полез проверять гнёзда. Всего имелось три гнезда, выстланных сухой соломой. В первом обнаружил два яйца, во втором одно, но разбитое. Было не понятно, то ли курица коряво вылазила и раздавила его, то ли куры повадились жрать собственные яйца. Хотя нет, белок и желток на месте. Скорее всего просто раздавили. Запустил руку в третье гнездо, а там пусто.
— Десять несушек, а выдали всего четыре яйца? — Вздохнул я убирая два яйца в карман и посмотрел на петуха. — Плохо работаете гражданин. У вас шесть дам без внимания остались.
Петух презрительно зыркнул на меня и захлопал крыльями.
— Не выделывайся, а то в суп попадёшь. — Предупредил я и направился на выход, как вдруг мне дорогу преградила рыжая курица и клюнула меня в колено.
Я отступил на шаг, она клюнула снова.
— Иди отсюда, попрошайка, — буркнул я, отодвигая её ногой.
Курица обиженно квохтнула и уступила дорогу. И что это было? Своего ухажера защищала или не наелась?
С двумя яйцами в штанах, и одним в руке, я зашёл в дом. Древомир уже храпел, а на столе стояла тарелка с варёным картофелем и то старый смолотил большую часть судя по всему, так как мне досталось все четыре небольших картошки. Я положил яйца на полку, забрал яйца и вышел во двор.
Вечер наваливался сизой мглой со всех сторон, а холод пробирал до костей. Мокрая рубаха липла к телу, разила потом и глиной. Нужно искупаться и постирать свои обноски. Если будет возможность то