Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

Вид Кинвары, когда она узнала, что будет работать манекенщицей, был занимателен: возмущение, недоумение, шок и удивление боролись между собой за место главной эмоции на лице. Просто она ожидала эпических свершений, судьбоносных решений, а не вот это вот всё.

— Ну, фронт работ вы, наверное, поняли.

— Простите меня, господин...

— Так, это никуда не годится. Повторяй за мной: «Его зовут Марк».

— Но это...

— Стоп. Просто повтори: «Его зовут Марк», — прямо видно было, как ломаются ее барьеры.

— Его зовут Марк.

— Не «господин».

— Не «господин».

— А теперь соедини обе фразы.

— Но, господин...

— Черт!

Промучился я с ней где-то полчаса и сдал ее Альдис. Отучить ее от «господина» я не смог, но мы условились на формальное «мистер» — на том и порешили.

Вообще, 274 год был богат на события. Уже второй раз запускаю салют на Новый год, завершили проект печатного пресса и начали строить бумажную мельницу на будущее. И тогда я понял одно: я один, даже с Квиберном на пару, уже не тяну все проекты. Нам нужны помощники, что выполнят всё по инструкции и нигде не накосячат, а всё население острова в большинстве своем — неграмотные рыбаки. Смекалистые, но всё же. И я еще хотел построить часовую башню и наконец перестать сравнивать время местное со временем Пип-Боя. Пора Вестеросу узнать силу часов, потому что силу компаса он скоро познает.

И еще у меня состоялся важный разговор с Джорахом. Он наследник и хороший сын, всего себя посвятил служению острову и своему будущему сюзерену, пролил сотни литров пота и до кровавых мозолей тренировался с оружием, чтобы не посрамить честь предков. И тут появляюсь я, что на порядки превосхожу его во всем, по его же словам. Тот сначала думал, что Джиор передаст титул наследника мне, на что я послал Джиора в пешее эротическое — мне такое счастье даром не сдалось. Джорах, конечно, облегченно вздохнул, но осадочек, как говорится, остался. После он вызвал меня вечером на откровенный разговор: он хотел, чтобы я или уехал, или помог ему возвысить род Мормонт. Даже не обижаюсь на такие предъявы — он, в конце концов, продукт своего времени.

— А что ты думаешь про становление торговцем? — сейчас мы с ним сидим у меня в кабинете и обсуждаем варианты, как ему возвыситься.

— Торгашом?

— Сколько презрения в голосе. А между прочим, торгаш — это хитрый и жесткий ублюдок, что за оскорбление своего товара прирежет кого угодно, а потом с кровью человека на своем лице будет залихватски рассказывать, почему, покупая его товар, ты совершаешь сделку века. Вдобавок ты сможешь посетить места, о которых ты только читал, познакомиться с людьми — как с хорошими, так и не очень, попробовать новые блюда и вписать свое имя в вехи истории.

— Но я всю жизнь готовился быть воином, никто из моих предков не опускался до презренной торговли.

— А кто сказал, что воин не может быть торговцем?

— И как ты себе это представляешь? Что я после битвы буду продавать своим соратникам трофеи или обманывать честный люд, выдавая никому не нужную безделушку за чудо из Валирии?

— Что, были прецеденты?

— Не счесть. Приплывают проходимцы на остров и пытаются на нас нажиться, думая, что мы здесь отсталые дикари.

— Но всё же зря ты так про торговцев. Это только поверхностно, да и северяне Мандерли — прожженные торговцы, и это, между прочим, один из самых могущественных домов на Севере. Вот ты представь на минуту, что меня бы не было на острове вместе со всем, что я сделал. Как бы ты возвысил свой род? Твои действия?

— Обычно ждем войны. В войне умелый человек найдет, где монету заработать. Еще есть турниры — там, помимо денег, еще заработаешь и славу.

— Джорах, ты неплохой человек, но заработать славу, убивая, — это не тот путь, по которому ты захочешь идти. Поверь мне. Ничего хорошего в убийстве, войне и причинении вреда нету.

— Но ты сам говорил, что торгаши убивают за оскорбление своего товара.

— Любой кретин должен знать, что нельзя оскорблять товар торговца — это чревато последствиями и тяжкими телесными повреждениями.

— Ты забываешь одну деталь, что делает меня паршивым торгашом. Я глупее и нетерпеливее тебя, — на этом моменте парень немного поник, и у него упало настроение. Он сильно переживал за свой род и не хотел, чтобы его помнили только потому, что когда-то на этом острове ночевал один псих. Пора доставать козырь из рукава.

— Помнишь, я говорил тебе про Валирию?

— Валирию?

— Валирию.

— Ту самую Валирию?

— Да, ту самую Валирию, где жил тупой аналог римлян, любители летающих инсинераторов, ценители присунуть сестрам и форменные придурки. Ту самую Валирию.

— Ну, что-то ты упоминал.

— Я сказал тебе готовиться, потому что дому Мормонт нужен новый меч из валирийской стали.

— Я-то думал, ты шутил!

— Когда я вообще так шутил?!

— Ты так постоянно делаешь. Отец уже немного сошел с ума и поседел от постоянного общения с тобой.

— К сути. Ты тренировался со всеми нами, и я хочу отметить, что ты, может быть, и не самый способный и умелый, но твой прогресс очевиден. Сейчас ты спокойно продержишься против меня уже больше полуминуты.

— Я не совсем понял: ты меня сейчас оскорбил или похвалил?

— Второе. Ну, чуточку первого. Квиберн говорит, что зима скоро отступит и всех рекрутов распустят. Времени у нас появится просто немерено, так что предлагаю повторно: хочешь со мной в Валирию?

— Ты предлагаешь мне поехать туда, откуда не возвращался ни один человек? Где, по слухам, обитают неведомые чудовища, что пируют плотью человечьей, и Рок Валирии до сих пор продолжается?

— Ну да. Как будто домой вернусь.

— А давай. Живем только раз.

— Звучит как тост, — нашу судьбоносную сделку мы закрепили пьянкой. Точнее, я запьянеть не могу, поэтому тащил до кровати Джораха я.

Жертва номер один: Тигетт

Тигетт Ланнистер, сын Титоса Ланнистера, брат Десницы Короля, титулованный рыцарь и один из прямых потомков легендарного Ланна Умного, основателя рода Ланнистеров, задавался одним вопросом последние три года