Обманщик Империи 3 - Ник Фабер

Третье, оно же не самое важное и весьма опциональное — Игнатьев и ИСБшники. От этих, в идеале, тоже нужно было себя избавить. Хорошо бы так, чтобы ещё и в плюсе остаться, но тут уж как повезёт. Если удастся хотя бы сбросить их со своего хвоста и исчезнуть, то мне будет достаточно и этого.

Жанна права. Я стал жаден. Не сейчас. Гораздо раньше. Ещё даже до того, как приехал в Иркутск. До того, как мы с Димой попали в Китай. В тот самый момент, когда Дима уговорил меня влезть в это дело…

Хотя, кого я обманываю. Нужно быть честным хотя бы перед самим собой. Он меня особо и не уговаривал. Если я на самом деле не хотел браться за эту работу, то Дмитрию никогда бы не удалось меня не уговорить. Я сказал ему «да» по одной единственной и простой причине. Потому что меня прельщала возможность выйти из игры. Выйти из неё с солидной суммой на балансе. Я не хотел до конца жизни воровать, сколь не нравилось мне это дело. Пример того, что стало с Лерантом, всё ещё был слишком свеж несмотря на прошедшее время. И я не хотел кончить точно так же, в погоне за недостижимой мечтой о собственном бессмертии, пусть лишь и в устах других.

Так что, как не оправдывайся — я всё равно поддался собственной жадности. И теперь вовсю пожинал плоды собственного провала.

Домофон, к слову, молчал. Я ещё раз набрал номер квартиры и вновь принялся ждать. К счастью, в этот раз мне всё-таки ответили.

— Кто это? — спросил хриплый и незнакомый голос.

— Кириллов, — ответил я, и спустя несколько секунд домофон запищал, сигнализируя тем самым, что дверь открыта.

Место это находилось в одном из спальных районов в восточной части города. Старая пятиэтажка, которых тут было понатыкано с лихвой. Между ними — небольшие и явно не обременённые чрезмерным уходом скверы и старые детские площадки. Мой же путь лежал на второй этаж, где и находилась нужная квартира. Дверь открыл мужчина лет шестидесяти с красными глазами, уже сильно поредевшими на макушке волосами и затравленным выражением на лице. Одет он был в растянутые спортивные штаны и майку, белый цвет которой остался где-то давно в прошлом, сменившись теперь на нечто близкое к бледно-бежевому если не жёлтому.

— Проходи, — хрипло сказал он, обдав меня волной перегара. — Громыч на кухне. Ток это, ботинки сними.

Кивнув, я скинул обувь и прошёл следом за хозяином квартиры по узкому коридору, покрытому старым линолеумом.

Громов действительно оказался на кухне. Следователь сидел за столом, а перед ним стояла чашка с чаем, тарелка с сырниками, поллитровая бутылка водки со стопкой и пара бутербродов с колбасой. Похоже, что я застал их как раз во время завтрака, хотя набор продуктов на столе был странный. Ну, если можно это назвать завтраком, конечно.

— Не рановато ли пить с утра? — поинтересовался я, на что Громов лишь махнул рукой и взял чашку с чаем.

— Я и не пью, — сказал он.

— Я пью, — презрительно буркнул открывший мне дверь мужчина, садясь за стол и наливая себе водки. — Какие-то проблемы?

При этом посмотрел на меня с таким видом, будто готов был сражаться за эту бутылку с яростью льва.

— Нет, — покачал я головой, скинув со спины рюкзак. Туда я собрал всё, что могло мне понадобиться. Возвращаться на квартиру Кириллова я больше не собирался. Слишком уж это рискованно. — Никаких.

— Вот и отлично, — хмыкнул мужик себе под нос, после чего одним движением выпил стопку и с чувством занюхал её куском чёрного хлеба. — Потому что у меня это ужин перед сном после работы, и оправдываться я не собираюсь!

— Митрофаныч только со смены вернулся, — сообщил мне Громов, после чего пододвинул в мою сторону блюдо с сырниками. — Хочешь?

— Не откажусь, спасибо, — кивнул я, садясь за стол.

Как раз когда я расправился с третьим сырником, хозяин квартиры допил бутылку, встал, пошатываясь, и направился на выход из кухни.

— Я спать, — сообщил он, даже не обернувшись в нашу сторону. — Громов, закроешь за собой, ключи на подоконнике.

— Без проблем, — ответил следователь и добавил, когда тот ушёл. — Он в морге работает. Занимается жмурами, которых привозят. Кстати, это он мне и сообщил о трупе с которого я на Измайлова вышел.

После этих слов Громов как-то уж очень подозрительно замолчал и уставился на меня. Да и тон его голоса был весьма… многозначительный.

— И теперь, — продолжил он, — у меня появилось ещё больше вопросов.

— Посмотрели, значит, результаты тестов? — спокойно спросил я.

— Ага, — очень медленно кивнул он, не сводя с меня взгляда. — Может быть, расскажешь мне, почему эти бумажки упорно стараются убедить меня в том, что лежащее в морге обезображенное тело принадлежит парню, с которым я совсем недавно общался лично?

С этими словами он достал из кармана своей куртки сложенный лист бумаги и положил его на стол передо мной. При этом я не мог не заметить, как вторая его рука переместилась куда-то под стол.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, я продолжил есть четвёртый сырник.

— Потому что это правда, — сказал я, прожевав. — Алексей Измайлов мёртв уже примерно три с небольшим недели. Умер в Слюдянке.

Прервался, чтобы налить себе чаю. Громов же в это время молча смотрел на меня, явно ожидая продолжения. Но любопытство всё-таки перевесило выдержку.

— И с кем же я разговаривал? — ровным тоном поинтересовался Громов, но я уже видел, с каким напряжением на меня смотрят его глаза.

— Не с Измайловым, это уж точно.

Доев, я вытер пальцы салфеткой, пачка которых лежала на столе.

— Это я уже и так понял, — уже злее сказал он. — Мне нужны ответы…

— Для этого вы сейчас под столом на меня ствол наставили? — спросил я его, чем, впрочем, нисколько не удивил.

— Мне нужны ответы, — с нажимом повторил он.

— Нам тоже, — сказал я. — В противном случае я бы тут не находился. Нам известно, что Игнатьев и старший Измайлов работают с китайской преступностью. Но моё начальство считает, что в этом может быть скрыто нечто большее.

— Большее?

Эх, если уж врать, то как в последний раз.

— Да, — кивнул я и посмотрел на него с самым невозмутимым видом, что было не так уж и просто, если вспомнить, что сейчас его правая рука