Резервист - Гуль
Туда пришлось возвращаться быстрее. Гарри почувствовал знакомую легкость разгона, обошел соперника на прямой и неожиданно оказался ближе к снитчу, который выскочил из-за перил. Золотой шарик шел у левого бедра. Он мог достать его коротким движением назад, не меняя линии метлы; вместо этого Гарри начал разворот, чтобы поймать перед собой.
Мяч ушел под скамьи. Гарри выровнялся, посмотрел на левую ладонь и с досадой подумал, что раньше взял бы. Мысль показалась слишком удобной: раньше он и Стрикленда уводил, не дождавшись Рона. Гарри вернулся к поиску, словно между двумя поступками непременно следовало выбирать только один.
К пятому часу Катапульты вели на десять. Хейл не требовал от Гарри немедленной поимки, Пайк продолжал подавать сигналы, Рон время от времени окликал охотников. Никто не мешал ему играть. От этого собственная осторожность становилась все тяжелее: оправдать ее чужими ошибками не получалось.
Последний снитч появился возле середины поля. Гарри увидел его одновременно с соперником, но тот начал снижение сразу, а Гарри проверил свободную сторону и потерял короткое мгновение. На прямой почти наверстал. Две метлы вышли к кольцам рядом; когда мяч качнулся вниз, чужая рука уже была вытянута, а Гарри еще заканчивал поворот.
Свисток застал его с ладонью на древке. Катапульты выиграли триста сорок — сто восемьдесят, часы остановились на пяти двенадцати. Пожимая сопернику руку, Гарри никак не мог вспомнить, в какой момент решил, что сначала должен до конца повернуть.
* * *
В раздевалке Кросс разбирал с Келли последнюю передачу. На соседней скамье Пайк вытряхивал из ботинка мелкие камни: набрал их, пока ждал мяча у боковой линии. Гарри переоделся, прошел осмотр и вернулся за блокнотом. Он записал счет, затем начал перечислять переходы, в которых не заставил остальных менять работу. Список получался длиннее, чем хотелось.
— Ты пойдешь? — спросил Кросс. Он уже убрал схему в чехол и теперь искал ремень своей сумки. — Хейл завтра оставил время до общего сбора. Сегодня нам здесь больше ничего не покажут.
Гарри закрыл блокнот. Они вышли вместе; у служебного входа ветер гонял сухой бумажный пакет, не позволяя ему приблизиться к корзине. Кросс поймал его ногой, поднял палочкой и бросил куда следовало. Гарри придержал дверь, все еще думая о списке.
— Я хотя бы не ломал вам выход, — сказал он. Капитан остановился, пропуская двух работников с ящиком. — Но все равно хуже получилось. В октябре мешал, теперь вроде не мешаю, а мяча вообще не могу взять.
— Один выход ты нам сегодня хорошо оставил. Я благодаря ему получил пас, — ответил Кросс. Он проверил, закрыт ли чехол со схемой. — Только ты не для того здесь летаешь, чтобы мы тебя не замечали. У тебя тоже есть работа.
Гарри посмотрел на двери арены. Спорить было не с чем, однако от этих слов снова захотелось разложить весь день на отдельные правильные движения и выяснить, какое все испортило. Он сказал, что пытается наконец стать достаточно надежным, чтобы к возвращению в Торнадос его не учили тому же самому.
Кросс перестал поправлять ремень. Некоторое время смотрел на Гарри, потом отступил под навес: за спиной снова открывали дверь. В его лице не было ни удивления, ни готовности сделать вид, будто ничего особенного не прозвучало.
— Я не против, чтобы ты вернулся туда сильнее. Но до июня у нас остаются матчи. Сегодняшние сто восемьдесят останутся тоже, — сказал он. — Для тебя это год аренды. Я здесь двенадцатый сезон, и не очень хочу проводить его только для того, чтобы у Торнадос прибавился опытный ловец.
— Я не говорил, что мне все равно, как мы сыграли. Я же тоже хотел выиграть. — Гарри ответил быстро и тут же почувствовал, что капитан не собирается оспаривать его желание. — Просто мне нужно понять, что исправлять.
— Тогда начни с нашего матча. Не с того, что про тебя потом скажет Торн. — Кросс поднял сумку, но задержался еще на мгновение. — И не надо теперь обещать, что навсегда останешься в Пушках. До июня вполне достаточно делать свою работу здесь.
На дорожке капитана догнала Келли. Ей понадобилась схема: на утренний разбор она хотела принести другой вариант выхода от колец. Кросс достал чехол, прижал сумку коленом и начал искать нужный лист. Гарри остался рядом. Когда Мэйв показала участок, который сегодня пришлось облетать, он наклонился посмотреть вместе с ними, хотя его самого там не было.
Дома Гарри вынул из блокнота ноябрьскую страницу с тремя правилами. Положил рядом с сегодняшними записями, прочитал и впервые заметил, что ни в одной строчке нет Пайка, Кросса или самого снитча. Все они касались того, каким надлежало выглядеть Гарри: спокойным, ровным, не вынужденным тянуться назад.
Кричер принес ужин и поставил его на свободный край. Гарри попросил оставить лампу поближе, но есть начал сразу; после матча все еще хотелось пить, и вода показалась приятнее чая. Он закончил запись о двух упущенных мячах. Слова «Вейл сделал бы иначе» сперва вывел, потом зачеркнул: в сегодняшней погоне Вейла вообще не было.
* * *
Наутро Хейл ждал его у ближнего поля. Там уже убрали мячи, оставив низкую тренировочную стойку и две ленты на шестах; Гарри решил, что снова придется проходить торможение. Однако тренер не попросил взять метлу. Протянул несколько листов с последовательными снимками вчерашней игры и предложил начать с того, что Гарри сам считал хорошим.
Он назвал выход после роновского перехвата. Показал Келли на внешней стороне, Пайка ниже и собственную метлу над ними. Хейл согласился: здесь все получилось. Затем положил рядом другой лист, где золотой шарик находился почти у гарриного левого бедра.
— А здесь? — спросил тренер. Гарри узнал перила дальней трибуны, короткий разгон и руку, которая осталась на древке. — Не нужно сразу объяснять, что следовало сделать. Скажите, почему не стали ловить.
— Он уходил назад. Я хотел довернуть, чтобы не выворачивать корпус. — Гарри провел пальцем по краю снимка, не закрывая мяч. — Если бы промахнулся, остался бы снаружи. Опять