Личная юрэй первого принца. Том 2 - Селина Катрин

Юля

Первый луч солнца лёг на резных драконов под потолком и пополз дальше по лакированным балкам. Где-то в императорском саду переговаривались две птицы, а на фоне шумело море. Очень красивое, кстати, если говорить о его обитателях-рыбах, и даже немного странно, что местные так не любят загорать и купаться. Имей я настоящее тело, то купалась бы каждый день. Нет, я и как дух этим постоянно занимаюсь, но всё же в призрачной форме вода так не освежает.

Я думала о том, что всего ничего в этом мире, а уже чувствую себя здесь так, будто провела по меньшей мере годы. Скосила глаза налево и посмотрела на Катэля. Принц лежал на спине, чуть повернув голову в сторону балкона. Обычно он вскакивал с рассветом, а тут мне досталось редкое удовольствие: лицезреть спящее высочество. Упавшая на лоб тёмно-вишнёвая прядь, такие длинные ресницы, что я в тысячный раз возмутилась мировой несправедливостью. Почему у мужчины ресницы лучше, чем у девушки с тушью? Про длину и густоту волос я вообще молчу. Это же грива какая-то! Я думала, он дракон с чешуей, а не лев.

Игнорий восседал на сложенных у головы принца подушках с видом медного божества. Один глаз приоткрыт: мало ли что, мир беспокойный, кому ещё бдеть, как не коту? Второй закрыт, потому что бдеть двумя глазами — это, по кошачьему мнению, то ещё расточительство.

— Ну-с, доброе утро, ваше высочество и ваше игноршество! — Я поднялась с футона и сладко потянулась.

Катэль не ответил. Видимо, так устал после вчерашних разборок с чиновниками — почему нельзя платить «красивыми числами» — и указов, что спал без задних ног. Кот же посмотрел на меня так внимательно, что мне стало немного совестно. Знаете это выражение на кошачьей морде — «ты совсем глупая»? Вот, это было оно.

— Ладно, давай дам тебе другое имя. Будешь Мандарином?

Кот удовлетворённо зевнул и вновь прикрыл оба глаза.

— Ой, ну и спите дальше, — фыркнула я. — Один другого краше!

Я бессмысленно покружила по покоям принца, прикинула, чем займусь сегодня, покривлялась перед зеркалом, учась трансформировать части тела, и вновь подлетела к Катэлю, по внутреннему ощущению через час или даже больше. Наконец я разозлилась. Да сколько можно спать-то⁈

— Катэль, подъём! Игнорий или Мандарин, ты тоже, — заявила я, летая над ними. — Так всю жизнь проспите, нельзя же так!

Котофеич лишь сонно моргнул, а вот принц даже не заворочался во сне. Это-то меня и напрягло.

Я наклонилась к лицу Катэля. Ресницы у него подрагивали — значит, не обморок, значит, спит. Дыхание ровное, чуть медленное. Слишком ровное и слишком медленное, если уж на то пошло. Не так дышат люди, которые вот-вот проснутся.

Ёлки-палки! Холодок пробежал по телу. Как же сильно сейчас хотелось иметь настоящее тело, чтобы попробовать его растолкать. Я потормошила принца призрачными руками. Разумеется, ничего не произошло, правда, мне показалось, что одна из его прядей соскользнула со щеки. Сквозняк, наверное.

— Катэль?

Тишина.

— Катэль, ну хорош дурака валять. Доброе утро!

Внезапно Игнорий-Мандарин вздыбил шерсть и зашипел. Не успела я понять, в чём дело, как в спальню забежала босая девица. Она зачем-то широко открыла двери на балкон, затем схватила курильницу для благовоний и вытряхнула её в сад. Пока я соображала, почему барышня мне кажется смутно знакомой, она и вовсе развязала одним небрежным движением пояс, скинула сразу несколько верхних одежд, оставаясь в тончайшей полупрозрачной ткани. Я аж остолбенела. Игнорий, впрочем, тоже.

Девушка выудила из рукава какого-то из платьев крохотный флакончик, вылила его содержимое на футон и, схватив одну из подушек так, что пушистик с мявом полетел в сундук, легла рядом с Катэлем. Ещё и ногу на него забросила!

— Так, а ты вообще в своём уме, наглая пигалица⁈ Я понимаю, что красотка, но иди себе своего принца ищи, а этот мой!

Моему возмущению не было предела. Девица меня, разумеется, не услышала.

— Ты что творишь, бессовестная⁈ Да я всё расскажу! У тебя свидетели, даже два! — я заметалась над футоном. — Катэль, срочно просыпайся! Тебя тут подставить хотят! Игнорий, сделай хоть что-нибудь! Ты дикий кот или вообще кто⁈ На своих напали! Да где стража-то⁈

Бесполезно.

Я могла кричать сколько угодно. Я могла материализовать блокнот или даже гантель и швырнуть в пигалицу, но она бы даже не моргнула. Кот же после внезапного удара о сундук вообще тряс головой, выглядел вялым и явно не понимал, что происходит. Катэль застонал, заворочался, просыпаясь, но как же всё это было медленно! Я буквально кожей чувствовала, что каждая секунда играет против нас.

— Катэль, просыпайся быстрее, тут у нас настоящая проблема!

А дальше случилось то, о чём я уже догадывалась: за дверью раздался топот и крики.

— Нельзя, нельзя, вы что, там спит его высочество!

— Там моя девочка, пустите! Вот же её туфли!

— Где?

— Вот!

«Только бы её не впустили!» — взвыла я мысленно, осознавая, что сейчас будет, но, увы, кажется, в этом мире надо было молиться другим богам.

И тут в спальню ввалилась целая толпа.

— Ваше высочество, это просто возмутительно! — завопила одна из дородных женщин, потрясая какой-то розовой тапкой. — Совратили нашу леди Харуку! Какой позор! Теперь вы обязаны взять её в наложницы!

Точно. Это же леди Харука из рода Белой Лилии.

Юля

Толпа орала так, как не орали даже фиолетовохалатые, когда речь шла о распределении государственных денег.

Дородная леди, потрясавшая розовой тапкой, оказалась той самой беспардонной служанкой Лиорой, которую я уже однажды видела в беседке Утреннего Лотоса. Я её узнала по высокому пучку, очень уж объёмным телесам и общему ощущению надвигающегося стихийного бедствия. Та самая профессиональная специализация «вовремя подоспевший свидетель». За ней толпились ещё несколько охающих и причитающих служанок, судя по вышивке — из рода Белой Лилии, дворцовый распорядитель в полном недоумении, пожилой мужчина в одежде лекаря, пара любопытствующих, которых, видимо, никто не успел остановить, и всю эту толпу пытался сдержать Икари-сан и стражники в небесно-голубом.

Левое Крыло выглядел