Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

Н. Егоров, убивая Павлова, в основном руководствовался местью за погибших товарищей — участников Кронштадтского восстания. Но при этом нельзя сказать, что он не был эсером по своим убеждениям.

Думается, что, когда речь идет о психологии людей из таких особенных структур, как ЛБО, идеологическая составляющая в принципе не может быть единственным мотивом их деятельности. Для того чтобы идти убивать и потом умирать, нужно иметь страстную натуру, сильные эмоции, а они скорее являются

следствием не партийных установок, а каких-либо жизненных обстоятельств.

Добавим, что два уцелевших члена отряда из состава января-февраля 1907 г. — Фельдман и Калашников — в 1917-1920 гг. приняли активное участие в революции и Гражданской войне в России, занимая эсеровские позиции.

При этом мы вовсе не утверждаем, что среди боевиков совсем не было лиц, чьи воззрения расходились с официальной линией ПСР. Так, Левенсон (о чем писалось выше) действительно не соглашался со многим в программе и тактике партии. Был и еще один «еретик», правда, сильно отличающийся от Левенсона, — В. В. Лебединцев, о котором нам еще предстоит рассказать. Однако он вступил в ЛБО в августе 1907 г.

Таким образом, сведения, сообщаемые автором указанного очерка, недостаточны, чтобы вынести заключение о «непартийности» отряда в первые два месяца 1907 г.

* * *

Второй тезис неизвестного мемуариста отчасти продолжает первую его мысль: руководство ЛБО обвиняется в легкомыслии при зачислении желающих в его ряды.

Для приема в отряд, утверждает автор очерка, требовалось только одно — наличие революционного прошлого. Если оно имелось, то в отряд брались даже 17-18-летние юнцы, и «трудно поверить, чтобы [они] отдавали себе полный отчет в том, что они творили». Автор заметки патетически восклицает: «Дело центрального террора поручалось не людям, продумавшим все существенные вопросы борьбы, людям зрелым в полном смысле этого слова и способным нести большую ответственность, налагаемую на террориста, разбирающимся в жизни, своих и чужих поступках, но — или больным, изломанным жизнью, или неглубоким по природе, или же просто детям».

В качестве примера приводится история появления в ЛБО некоего 17-летнего юноши. В провинции он попадает по эсеровскому делу в тюрьму, где вместе с другими заключенными начинает готовить побег, хотя ему грозит всего лишь высылка за пределы губернии. При попытке бегства арестанты убивают смотрителя тюрьмы и перевязывают стражу. Затем под градом выстрелов часть из них скрывается, а другая — погибает от солдатских пуль. После этого в тюремные помещения вводятся солдаты и стражники,

Скрывшийся юноша — человек пылкий и чрезвычайно энергичный — вступает в одну из областных боевых структур. Пробыв там несколько месяцев, он приезжает в Петербург и тотчас же попадает в ЛБО. Между тем прошлое этого боевика должно было — по мнению автора очерка — оттолкнуть от него: людям с такой биографией не могло быть места в серьезной боевой организации.

Однако этот юноша через несколько месяцев (надо полагать, речь идет о лете 1907 г.) умудрился сделать в ЛБО «карьеру». На общем собрании отряда решено было выделить троих человек, которые составят центр всей деятельности ЛБО. Они будут распределять между собой стоящие на очереди террористические акты и самостоятельно вести дело, докладывая на собрании только его план для утверждения. В особых случаях допускалось одобрение их действий всего лишь двумя остальными членами центра ЛБО. И одним из «центровиков» стал упомянутый юноша.

Ко всему этому требуются подробные комментарии. Во-первых, судя по сходству биографии, неизвестный мемуарист явно имеет в виду Левенсона. Правда, к январю 1907 г. ему было не 17, а 18 лет, но это расхождение не принципиально.

Во-вторых, Фельдман, вспоминая прошедшее в первой половине июня 1907 г. общее собрание отряда, свидетельствует, что в ЛБО действительно были созданы три группы для подготовки к трем различным покушениям и во главе их стали Трауберг, сам Фельдман и Карташёва¹⁰¹⁶. Но ни о какой руководящей роли Левенсона Фельдман не упоминает. Не говорит об этом и Калашников. Так что здесь неизвестный мемуарист — вероятнее всего, из-за плохой информированности — сообщает недостоверные сведения.

И в-третьих, уже по сути дела отметим, что из одного только факта участия Левенсона в плохо организованном побеге совсем не вытекала его непригодность в качестве террориста ЛБО: ведь он, согласно рассказу самого неизвестного мемуариста, обладал боевым опытом, энергией, храбростью, пылким темпераментом. И юный возраст сам по себе тоже не был помехой для вступления в отряд, поскольку в революцию и террор Левенсон ушел задолго до этого и его выбор был абсолютно сознательным. Таково было

время: большинство боевиков — во всех эсеровских боевых группах — были очень молоды. Самому Карлу к началу 1907 г. исполнилось всего лишь 26 лет.

Другое дело, что Левенсон — как следует из записок Калашникова — был сторонником моральной вседозволенности и отрицателем всех тех ценностей, за которые боролся ЛБО. Поэтому его прием в отряд действительно был ошибкой. Однако об этой стороне вопроса неизвестный мемуарист как раз ничего не пишет.

На обвинении руководства ЛБО в легкомыслии при зачислении в отряд 17-18-летних «детей» стоит остановиться особо.

Выше уже описывались правила принятия в ЛБО новых членов — оно производилось исключительно на общем собрании отряда после предварительного изучения личности кандидата. Чтобы зачисление людей в ЛБО производилось механически, исходя лишь из наличия революционного прошлого, без учета личных качеств и революционной зрелости — такого источники (Фельдман, Шнееров, Клапина, Калашников) не подтверждают.

Словно отвечая на будущие упреки в адрес ЛБО, сам Трауберг в своем заявлении на следствии 4-6 марта 1908 г. написал:

«Действительно ли партийные вожаки подхватывают выброшенных жизненной колеей людей, „наструнивают“ их и „пускают“ на террор? Подхватывать террористов не приходится, число их велико. Долго им приходится стучаться в дверь того или другого боевого отряда, прежде чем туда впустят. <...>

Клапина вела долгую и упорную борьбу с товарищами прежде, чем попала в отряд. <...> А сколько времени ждали Лебедева, Синегуб и др[угие] и сколько раз обращались к партийным учреждениям, дабы попасть в среду действующих террористов»¹⁰¹⁷.

Л. С. Синегубу при приеме в ЛБО было 20 лет, Е. Н. Лебедевой — 19 лет. Оба они ничем не подвели отряд. Наиболее юными из остальных к моменту вступления в ЛБО были: Э.-М. Я. Резовская (18 лет), П. А. Воробьёв (18 лет) и