Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

* * *

Особо стоит сказать о пытках, применявшихся карателями по отношению к арестованным²⁸¹.

Пытки начали применяться в Риге в 1905 г. в сыскном отделении по указанию его тогдашнего начальника А. Ф. Кошко (в будущем — заведующего уголовным розыском всей Российской империи, знаменитого криминалиста и мемуариста). Вначале они касались лиц, подозреваемых в боевой деятельности или участии в революционной милиции. Потом истязания применялись к более широкому кругу задержанных. При этом Кошко лично выбивал у них зубы, а потом отдавал арестантов для избиения казакам¹. С конца декабря 1905 г. пытки над политическими арестантами стали носить систематический характер.

В Риге существовало три «пыточных» застенка. Первый, и самый главный, — это само сыскное отделение. Еще два — съезжий дом 2-й Петербургской части и 2-й Митавский участок. Когда в эти места привозили человека, причастного к более или менее «серьезным» делам, начинался допрос с требованием чистосердечного признания и показаний на других лиц. При этом часто требовали оговора заранее названных людей. Если задержанный не выказывал желания идти навстречу, ему угрожали пытками и в случае дальнейшего запирательства избивали. Били кулаками, нагайками, прикладами, каблуками сапог, толстыми резиновыми палками и пеньковыми жгутами, переплетенными проволокой. Били по всем частям тела — пока избиваемый не терял сознание.

Для неуступчивых глубокой ночью устраивался «настоящий допрос» со «смертным боем». На сей раз не только били, но и пытали: выдирали волосы, втирали в окровавленные места соль, сжимали тисками половые органы, вгоняли иголки под ногти, применяли даже электричество. Когда арестант, не выдержав пыток и избиений, сознавался во всём и давал «нужные» показания, его оставляли в покое. Месяца через полтора он вместе с оговоренными им лицами (в том случае, если их удавалось схватить) представал перед военно-окружным (или, с конца августа 1906 г., — военно-полевым) судом, где, как правило, все они приговаривались

к смертной казни через повешение или расстрел. А потом приговор приводился в исполнение.

Поповым запротоколирован эпизод, когда двух заключенных вынудили сознаться в том, что они не совершали, под прямой угрозой убийства. Вместе с еще двумя арестантами их отконвоировали к пустынному месту якобы для перевода в другую тюрьму. Там капитан, руководивший конвоем, предложил им признаться в соучастии в вооруженном грабеже. Они отказались. Тогда он приказал тут же на месте расстрелять двоих (один из них был только ранен и выжил). Охваченные ужасом, оставшиеся подписали всё, что от них требовалось. Вообще почти в каждом процессе находились люди, которые после избиений и пыток давали необходимые полиции показания².

Трауберг так рассказывал Зубелевич о своем товарище по ЛСДС, попавшем в один из рижских застенков: «...Его после ареста морили голодом, искусственно вызывали жажду, и потом совсем ослабевшего человека после десятидневной голодовки пытали: вбивали гвозди под ногти, выкручивали по одному пальцы, били по особо чувствительным местам... Он не выдержал и назвал несколько фамилий. Кто из названных успел, тот скрылся, остальных схватили и казнили»².

Вслед за этим ЦК ЛСДС постановил: видным деятелям организации не попадать живыми в руки полиции.

Социал-демократ (впоследствии — большевик) Лутер-Бобис описывает в своих воспоминаниях, что его схватили в Риге 13 января 1906 г. с группой однопартийцев. В тюрьме всех зверски избивали. Самого мемуариста били нагайкой до потери сознания и угрожали выколоть глаз. Его товарища повалили на пол и стали пытать: сперва солдат избивал заключенного стволом винтовки, а затем пристав наступил ему на грудь и, подпрыгивая, пытался сломать ему грудную клетку. Не выдержав истязаний, арестант признался в том, что сделал для революции. Но это не прекратило пыток: от него требовали сознаться и в том, чего он никогда не делал. В конечном счете несчастный повинился во всём. Через четыре дня его и еще троих человек расстреляли без всякого суда. Самому Лутеру-Бобису вместе с несколькими товарищами посчастливилось убежать из тюрьмы²⁸².

¹ Владимиров В. Очерки современных казней. С. 171-174.

² ОР РГБ. Ф. 135. Разд. III. К. 48. Ед. 13. Л. 2.

Описаниями ужасов подобного рода пестрят и протокол комиссии по запросам Государственной Думы, и речи Я. П. Озола, и книга Попова. Приведем еще несколько примеров.

30 ноября 1906 г. в Риге задержали 15 человек. К делу также присоединили схваченного ранее некоего Ф. Гриныня. В сыскном отделении их избивали нагайками, топтали ногами, ломали кости, рвали волосы и ногти, тушили папиросы и сигареты о тело, сдавливали половые органы. Часть фигурантов дела дали под пытками признательные показания. По отношению к Гриныню, не желавшему сознаваться, применили специальное истязание. Его повалили, привязали к скамейке, положили поперек него доску и двое полицейских качались на ней, ломая у арестанта спинной хребет. Он всё равно не признался ни в чем.

На основании самооговоров военно-полевой суд Риги 7 декабря 1906 г. приговорил десять лиц из этой группы к расстрелу. На следующий день приговор привели в исполнение. Гринынь получил 15 лет каторги. Однако его вместе с еще одним заключенным для чего-то отправили в имение Кокенгузен (ныне — Кокнесе) Лифляндской губернии, где 27 декабря застрелили «при попытке бежать»²⁸³.

В конце ноября 1906 г. в Риге были задержаны несколько человек по обвинению в ограблении администрации одного из рижских заводов. Даже для предания военно-полевому суду (об этом учреждении мы еще будем говорить ниже) улик не хватало, поэтому в сыскном отделении арестантов пытали с удвоенной силой. Один из них — некий Нейман — после истязаний не мог ни стоять, ни ходить. Другой — Ю. Бискап — также был не в состоянии передвигаться. В туалет его доставляли другие заключенные, а к месту дальнейших пыток на другой этаж носили сами сыщики. Истязания продолжались, и до самой смерти Бискап мочился кровью.

В точности неизвестно, нашелся ли среди участников этого процесса кто-либо, согласившийся оговорить товарищей, но 22 декабря 1906 г. Бискап, Нейман и трое других лиц по приговору военно-полевого суда были расстреляны. Это произошло несмотря на то, что ограбленные сотрудники администрации завода не признали в ком-либо из них виновника преступления²⁸⁴.

Неизвестный автор письма из рижского централа сообщал: «Меня страшно били по нагому телу резиновыми, кожаными

и