Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

Далее по каким-то непонятным бюрократическим причинам ситуация снова зависла. Тогда Александра Кузьминична и подала прошение на имя императора. Она писала:

«Зная, что моя и ее семья не могут перенести пребывание в Нижнеколымске до конца срока ссылки ее мужа и что дальнейшее пребывание там равносильно смерти, я в крайне безвыходном положении, желая спасти мою дочь от верной гибели, прибегаю к Вашему Императорскому Величеству Монарху Милосердному и молю не о полном помиловании, а молю лишь о малой доле милосердия и справедливости, молю всемогущим своим словом повелеть перевести моего зятя до истечения срока ссылки в одну из более южных и более благоприятных в климатическом отношении местностей Сибири, где бы жизнь не была неизбежной смертью и где бы моя дочь и ее ребенок могли бы найти надлежащую медицинскую помощь...»²

Ходатайство А. К. Шулятиковой было оставлено без последствий, а Департамент полиции еще раз подтвердил свою прежнюю резолюцию²⁰⁴⁰. Однако потом всё опять почему-то затянулось, и только через год после разрешения властей, 7 ноября 1901 г., Распутина, будучи уже беременна вторым ребенком, отбыла вместе с дочерью из Нижнеколымска в Олёкминск.

30 декабря Распутина прибыла в Якутск. Оттуда 8 января 1902 г. она обратилась к якутскому губернатору с просьбой разрешить ей остаться в Якутске до окончания срока ее ссылки 18 ноября 1902 г. Свое ходатайство она мотивировала плохим состоянием здоровья. Якутский губернатор удовлетворил ее просьбу, и она оставалась в Якутске еще больше года — до конца мая 1903 г. Здесь 13 июля 1902 г. она родила вторую дочь — Наталью²⁰³⁹. Согласно последующему не датированному отзыву якутского губернатора, за время жизни в городе Распутина «ни в чем предосудительном не замечалась и занималась лишь воспитанием своих малолетних детей»²⁰⁴¹.

Таким образом, Распутина в первые несколько лет пребывания в ссылке сполна испытала на себе всё бессердечие и жестокость российского государства, и только в последний год к ней всё же проявили некоторое милосердие. Думается, что впоследствии Распутина вполне могла сказать о себе словами Цыперовича: «То, что пришлось мне перенести в заполярной тюрьме, наложило известный отпечаток на всё мое существо, отпечаток неизгладимый <...> И до сих пор я не могу вспомнить без чувства злобы о том крае <...> и о тех людях, которые послали меня в эту мертвую ледяную тюрьму»²⁰⁴².

Столкнулась Распутина и с другой, не менее отвратительной жестокостью — революционной среды в лице большей части политических ссыльных. Тут можно было озлобиться на весь мир — не только на власть, но и на революцию и вообще на всех людей. Именно это произошло с самим Распутиным, который, вернувшись после амнистии октября 1905 г. из Нижнеколымска к себе на родину — в село Мехонское, отошел от революции и производил впечатление озлобленного и недоброго человека. А Распутина всё-таки сумела сохранить в себе добрые чувства к людям и веру в грядущее изменение России к лучшему²⁰⁴³.

* * *

Через месяц с небольшим по окончании срока ссылки Распутиной — 23 декабря 1902 г. — Особое совещание при МВД постановило: «воспретить Распутиной <...> жительство в столицах и столичных губерниях в течение пяти лет, считая срок с 18 ноября 1902 года»²⁰⁴⁴. Ожидая парохода, Распутина прожила в Якутске еще полгода после указанной даты. Наконец 26 мая 1903 г. она с детьми навсегда покинула Якутск. С 28 июня 1903 г. Распутина поселилась в имении Ново-Никольское Малоярославецкого уезда Калужской губернии, принадлежавшем ее родственнику И. П. Чарушникову. Заработка у нее там не было, средства к существованию присылала мать²⁰⁴⁵.

За Распутиной осуществлялся негласный полицейский надзор. Калужский губернатор 17 июня 1904 г. сообщал в Департамент полиции: «...Образ жизни Распутина ведет уединенно и держит себя скромно, воспитывая своих детей, местного знакомства ни с кем не ведет <...> Дурного влияния на окружающее население со стороны Распутиной не замечается»²⁰⁴⁶.

Более интересный отзыв дал 7 июля 1904 г. начальник Калужского ГЖУ: «Распутина - крайне неразговорчивая женщина, горда, а при сношении с лицами, состоящими на коронной службе, держит себя формально и без предъявления надлежащих бумаг или оснований того или иного требования никаких ответов не дает. Дурного влияния Анны Распутиной на окружающее население не наблюдалось»²⁰⁴⁷.

Еще раньше, 29 марта 1904 г., Распутина отправила ходатайство министру внутренних дел В. К. Плеве со следующей просьбой: «...Разрешить мне жительство в Москве и Московской губернии, чтобы я могла собственным трудом прокормить себя и детей и в случае болезни или другого несчастья иметь бы около себя близких родных людей»²⁰⁴⁸.

Напомним, что вся семья Шулятиковых еще с 1882 г. жила в Москве.

Несмотря на относительно лояльные отзывы о Распутиной калужских властей, управление московского генерал-губернатора 21 августа 1904 г. выступило за отклонение ее ходатайства. Основания: политическая неблагонадежность ее родственников — брата, сестры и самого хозяина имения в Ново-Никольском — Чарушникова; весьма серьезная преступная деятельность Распутиной в прошлом и сомнение в ее благонадежности в настоящем, так как она, «не выражая ныне ни малейшего раскаяния», «едва ли могла отрешиться от своих преступных убеждений»²⁰⁴⁶. В результате прошение Распутиной было 2 сентября 1904 г. оставлено без последствий²⁰⁴⁹.

В ожидании ответа Распутина вернулась в Ново-Никольское и, взяв с собой заболевшую дочь, повезла ее в Москву для лечения. По приезде 22 сентября она подала московскому генерал-губернатору великому князю Сергею Александровичу ходатайство о разрешении жить в Москве с больной дочерью. Однако по настоянию полиции ей пришлось в тот же вечер покинуть Москву²⁰⁵².

Казалось бы, с этого момента имя Распутиной должно было навсегда исчезнуть из истории революционного движения. Мать двоих маленьких детей, желавшая прежде всего прокормить их честным трудом, в принципе не могла сделаться активной революционеркой и тем более террористкой. Возможно, она и сама так думала в то время. Однако всё сложилось иначе.

В 1905 г. у Распутиной постепенно вызревает мысль вернуть-ся к активному участию в революции. Препятствие здесь было только одно — дети.

Юлия Зубелевич, много общавшаяся с Распутиной осенью 1907 г., свидетельствует о том, что она любила детей «так горячо, как не всякая мать умеет любить». Еще со времен ссылки они были для