Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

Приобщение к революции началось у него при следующих обстоятельствах. В августе 1906 г. Масокин, будучи в госпитале, узнал о том, что его рота приняла активное участие в пулеметной стрельбе по группе саперов, пошедших провожать осужденных на каторгу участников солдатского восстания в Ташкенте 15 ноября 1905 г. Хотя при этом погибло всего два сапера, а остальные 20 были лишь ранены, это событие потрясло Масокина. К тому же, лежа в больнице, он общался с политически продвинутыми солдатами и от них набрался оппозиционных настроений.

По выходе из госпиталя Масокин столкнулся с обструкцией по отношению к своей роте со стороны местного населения и других солдат. Пулеметчикам не давали прохода, показывали на них пальцами, говорили в их адрес ругательства и называли кровопийцами¹⁶⁹⁷. Масокин, стыдясь действий своей роты и не желая вызывать гнев окружающих, снял погоны со своей рубашки. Придя в часть, он — если сам не преувеличил свою храбрость — заявил одному из унтер-офицеров: «Эх, вы, братоубийцы, на веки вечные вы бросили кровавое пятно на роту и никогда вам не смыть его!»

Масокина вызвал к себе командир роты, сердито посмотрел и произнес: «Ты что там, мерзавец, говорил? Какое мы кровавое пятно бросили на роту? Я тебя, мерзавец, под суд закатаю за такие слова! Какой из тебя может быть верный слуга царю и отечеству?»

Масокин дерзко ответил: «Я верный слуга родине и отечеству, но неверен тому, кто заставляет стрелять в братьев».

Командир посадил его под арест. Хотя через какой-то срок Масокина выпустили¹⁶⁹⁸ и отправили из самой роты в оружейную мастерскую, он уже твердо решил активно помогать революционерам.

Масокин связывается с местными эсерами, становится членом ПСР и вместе с одним из своих товарищей по роте решает украсть пулеметы для дела революции. В ночь с 28 на 29 декабря 1906 г., когда его соратник стоял на часах, Масокин вместе с эсеровскими активистами вынес из сарая восемь пулеметов, принадлежности к ним, а также по паре наганов и винтовок. Сразу после этого Масокин и его товарищ покинули мастерскую и перебрались на конспиративную квартиру¹⁶⁹⁹.

Масокин вспоминал об этом моменте: «Настроение было радостное, гордое, мы довольны были тем, что хоть немного отомстили проклятым убийцам. <...> Мы чувствовали, что службе царской пришел конец, началась другая служба»¹⁷⁰⁰.

Однако в своих показаниях от 29 октября 1907 г. Масокин говорит, что не имел никакого отношения к краже оружия. А из роты бежал только потому, что провел ночь вне казармы и боялся, что его заподозрят в похищении. Он был вынужден обратиться к ташкентским эсерам, так как ему некуда было деваться. Эсеры помогли, дав фальшивый паспорт и 40 рублей денег. Вслед за этим Масокин уехал в Красноводск, а потом жил в разных городах и трудился на различных работах. Очутившись в Москве, он познакомился с людьми, предложившими ему работать в ПСР. Из-за безвыходного положения он согласился и перебрался в Петербург¹⁷⁰¹. А в столице ему поступило предложение убить Щегловитова.

В более поздних показаниях Масокин излагает еще одну версию. В Ташкенте он случайно познакомился с революционерами, которые стали убеждать его в необходимости свержения существующего строя. Под их влиянием он украл пулеметы, а затем, бежав с военной службы без денег и документов, оказался под полной властью эсеров и вынужден был выполнять все их

поручения¹⁷⁰². Он устроился слесарем в колонию для малолетних в Твери. Сюда к нему приехала некая девица, которая велела ему отправляться в Териоки. Там он встретился с Траубергом, неожиданно для себя оказался в ЛБО, не понимая вначале, куда попал. А потом был послан в Псков готовить убийство начальника Алгачинской каторжной тюрьмы С. А. Бородулина. Предполагалось, что Масокин даже станет исполнителем. Но он действовал крайне неудачно, потому что якобы в принципе не хотел убивать тюремщика и вообще не сразу понял, для чего его направили в Псков¹⁷⁰³.

Между тем источники из революционной среды совсем по-иному изображают обстоятельства прихода Масокина в отряд, его мотивы и поведение в ЛБО в сентябре — первой половине октября 1907 г.

Сам Трауберг так описывает появление Масокина: «Летом 1907 г. один из членов отряда находился в Твери. Узнав об этом, Масокин предложил свои услуги. На вопрос о том, достаточно ли он серьезно относится как к вопросу о терроре, так и к самому себе, Масокин ответил утвердительно, рассказав товарищу свое прошлое, присовокупив к этому, что в случае отказа со стороны отряда он самостоятельно убьет какого-то пристава или помощника полицмейстера.

Масокин был вызван через какое-то время. Присмотревшись к нему, товарищи решили перевести его на другую работу, но он со слезами умолял этого не делать, просил дать ему возможность выступить и показать, что он глубоко убежденный и достойный террорист»¹⁷⁰⁶.

Информация Фельдмана близка к тому, что пишет Трауберг. Проживая в Твери, Масокин сообщил эсерам, что желает «идти в террор». На встречу с ним поехала Карташёва, которой было поручено вынести «заключение о его использовании». Масокин не понравился Карташёвой, поскольку «имел вид человека запуганного». Тем не менее он был всё-таки приглашен в Териоки и принят в ЛБО¹⁷⁰⁷. Впоследствии, будучи свидетелем на процессе над Карташёвой и Фельдманом 16 февраля 1908 г., Масокин по каким-то своим соображениям не опознал Карташёву¹⁷⁰⁸.

Зубелевич познакомилась с Масокиным вскоре после его возвращения из Пскова. Он чувствовал себя виноватым в том, что не смог убить Бородулина при посещении его квартиры: «Около рта были две большие глубокие складки, кот[орые] придавали такое трагическое выражение его лицу, что невозможно было смотреть на него»¹⁷⁰⁹. Масокин боялся осуждения со стороны товарищей и исключения из их рядов. Один раз от расстройства и нервного напряжения он даже пришел на какое-то деловое свидание нетрезвым.

Об этом, разумеется, было доложено Траубергу. Тот встретился с Масокиным, они поговорили по душам, и молодой человек остался в ЛБО (Зубелевич ошибочно утверждает — принят в отряд, но Масокин в действительности уже был членом отряда). Зубелевич, видевшая его к концу разговора с Траубергом, свидетельствует, что складки на лице Масокина уменьшились, а взгляд был бодрый и радостный.

Масокин готовился к своему боевому выступлению, и Зубелевич заметила это по