Азбука интервенции - Захар Прилепин

Так Господь рассудил.

Есть в истории царской России статистика, о которой теперь стараются не вспоминать.

Всероссийский голод 1891 года охватил территории с населением более 40 миллионов человек. Из них, по официальным данным, умерло более двух миллионов взрослых великороссов; умерших же «инородцев» в те годы вообще не считали нужным фиксировать. Очередной голод начался в 1900-м, продлившись три года, снова охватив 40 миллионов жителей страны. Умерло три миллиона одних только взрослых великороссов.

В те же годы для подавления крестьянских восстаний и выступлений рабочих только в Полтавской и Харьковской губерниях было использовано 200 тысяч регулярных войск, т. е. 1/5 всей русской армии тех лет. Не считая сотен тысяч жандармов, казаков, урядников.

Следом случился голод 1911 года, охвативший не менее 30 миллионов человек, когда умерло ещё 2 миллиона взрослых русских людей. Детей всякий раз не учитывали.

По официальным данным царской статистики, ежегодно из 6–7 миллионов рождённых младенцев 43 % не доживали до пятилетнего возраста. Иными словами, каждый год умирало более миллиона детей – от голода, болезней, эпидемий, отравлений.

Когда большевиков обвиняют в «организации» голода в Поволжье в 1921 г. и на Украине в 1932–1933 гг., цифры потерь следует сравнивать с аналогичными потерями царского периода. И понятно, почему не сравнивают – невыгодно.

Помню, когда работал над биографией Сергея Есенина, столкнулся с многочисленными свидетельствами того, что до революции его – вполне зажиточная крестьянская семья – панически боялась голода. Стал смотреть статистику по Рязанской и соседним губерниям и был поражён: эпидемии голода шли, как налёты саранчи. Вымирали целыми деревнями и сёлами. Притом наша огромная и очень богатая страна не находилась тогда, как СССР в 20-е и в 30-е годы, в окружении врагов и под санкциями. И всё равно не могла справиться с бедой.

Но прошло сто лет, уселись в круг многомудрые историки и филологи, и начали цедить скудные свои речи: ах, почему же Есенин принял революцию? Он же такой пастушок был, он же царевнам стихи читал, у него ж деды богачи были… ах, наверное, он был тщеславный и славы возжелал! Иные есениноведы всерьёз начинают рассуждать о том, что его «бес обуял».

Когда историю своей страны знаешь только по сериалам про помещичьи усадьбы – и не к таким выводам прийти можно, но у нас и, казалось бы, образованные люди не в состоянии осмыслить положение крестьянства накануне 1917 года.

Спросим тех, кто ещё застал СССР: вы могли бы себе представить повальный, на 30–40 миллионов населения, голод в пятидесятые или шестидесятые года?

Здесь в разговор вмешаются наши правые ревнители правды и скажут: «Эва! Это ж другое время!»

Нет. Это не другое время. Голод и тогда случался в десятках стран, охватывая огромные территории. Миллионы и тогда умирали от голода.

Советские мужики пятидесятых годов, помнившие, что было 40 лет назад, – а это совсем небольшой срок – знали, что они с тех пор приобрели. И обратно, в позапрошлое – большинство из них не хотело.

Социолог С.А. Нефедов писал о жизни правящих элит: «…за 1907 г. было вывезено хлеба на 431 млн руб.; взамен были ввезены… потребительские товары для высших классов… на 180 млн руб. и примерно 140 млн руб. составили расходы русских за границей… Для сравнения, в том же году было ввезено машин и промышленного оборудования на 40 млн руб., сельскохозяйственной техники – на 18 млн руб. На нужды индустриализации шла лишь очень небольшая часть доходов, полученных от хлебного экспорта».

Свидетельство министра земледелия 1915–1916 гг. А.Н. Наумова: «Процветают спекуляция хлебом, хищничество, взяточничество; комиссионеры, поставляющие зерно, наживают состояние, не отходя от телефона. И на фоне полной нищеты одних – безумная роскошь других. В двух шагах от конвульсий голодной смерти – оргии пресыщения. Вокруг усадеб власть имущих вымирают селения. Они же тем временем заняты постройкой новых вилл и дворцов».

По результатам первой российской переписи 1897 года, число грамотных на всю Россию составило 21,1 %.

В 1901 году у нас в стране было официально зарегистрировано 2 400 публичных домов. По статистике, 47,5 % работающих там были крестьянками. Более 75 % занимались этим ремеслом из-за недостатка средств к существованию. Среди работниц активно распространялись венерические заболевания: если в 1910 году были больны 52,7 % занятых, то в 1914 году – до 70 %. В «Правилах для содержательниц домов терпимости» были регламентировано место размещения борделей – не ближе, чем 150 саженей (т. е. около 300 метров), от церквей, училищ и школ.

Теперь нам рассказывают, что империя переживала расцвет духовности. Ну да, падшие души паслись за триста метров от детей и священников.

В 1917 году проституция была запрещена безбожными большевиками. Теперь можно, не слишком стесняясь, рассказывать про великие блага той чудесной, порушенной дореволюционной жизни, и про лучших людей России, которых уничтожала или изгнала бестолковая, неблагодарная, забывшая Бога чернь.

Между тем русский текст Библии издали только при Александре II. Русский народ до середины XIX века Библию не читал.

О том, что «большевики отняли у народа веру», мы слышали многократно. Пусть теперь расскажут, насколько глубока была вера у людей, не читавших Библии? И если можно быть Святой Русью, не читая Библии – отчего нельзя с кафедрами марксизма-ленинизма?

Ещё нам рассказывали: а вот если у коммуниста находили Библию, то…

Пусть лучше напомнят, много ли Библий на русском языке можно было найти во времена Пушкина? А во времена Чехова?.. И многие ли в начале XX века могли Библию элементарно прочитать? Хотя бы по слогам?

Однажды в разговоре о национальности Ленина меня наповал сразил довод оппонента: «Ульяновы не могут быть русскими, потому что старший брат Владимира – Александр – готовил убийство царя». Русскому человеку, имелось в виду, такое и в голову не пришло б.

Что ж, вспомним, кто ж посягал у нас на царей в ту эпоху.

В 1879 году покушение на Александра II совершил Андрей Иванович Желябов – русский, из семьи крепостных дворовых крестьян Таврической губернии. В том же году, три попытки подрыва царского поезда совершила группа под руководством Николая Ивановича Кибальчича – он родился в Черниговской губернии в семье священника-украинца.

В 1880 году взрыв в Зимнем дворце готовил народоволец Степан Николаевич Халтурин. Русский, рабочего сословия. Родился в Орловском уезде Вятской губернии.

Организатором нескольких покушений на царя стал Александр Дмитриевич Михайлов – из Курской губернии, русский, сын курского землемера Дмитрия Михайловича Михайлова и дочери помещика Клавдии