Об обязанностях человека и гражданина по естественному закону - Самуэль фон Пуфендорф

должен мыслить максимально возможное почитание Его. Откуда проистекает обязанность любить Его, как Творца и Подателя всякого блага; надеяться на Него, о Котором мы верим, что все наше счастье и будущее зависит от Него; успокоиться в Его воле, Который по Своей благости делает так, что все дела идут хорошо, и дает нам то, что для нас наиболее целесообразно; бояться Его, как самого сильного, за обиду Кому предстоит понести наибольшее наказание; наконец во всем смиренно повиноваться Ему, как Творцу, Господу, лучшему и величайшему Правителю.

7. Внешнее почитание Бога состоит именно в этом: вознесении благодарения Богу за столь многие благословения, полученные от Него; выражении Его воли в своих поступках, насколько это возможно, иными словами, подчиняясь Ему; восхищении и прославлении Его величия; вознесении Ему молитв, чтобы получить благословенияи отвратить зло, ибо молитвы суть знаки надежды, а надежда - признание Божественной благости и власти. Далее, должно присягать, если представится случай, только Богом и максимально соблюдать свою клятву религиозно, поскольку этого требует всеведение и сила Бога. Также мы говорим о Боге с благоговением, поскольку это признак страха, а страх - признание силы. Отсюда следует, что мы не должны использовать имя Божие опрометчиво и напрасно, и то и другое безоговорочно; и что нельзя клясться там, где в этом нет необходимости, поскольку это бесполезно; а также, что не следует спорить любопытно и нахально. Что касается природы и правления Бога, то один вывод состоит в том, что мы не должны измерять Бога по меркам нашего разума. Другой есть забота о том, чтобы все, что воздается Богу, было лучшим в своем роде и способным выразить оказанную Ему честь; и это касается поклонения Богу не только наедине, но и открыто и публично на глазах у людей. Ибо скрывать поступок - это как бы стыдиться его. С другой стороны, общественный культ, помимо того, что свидетельствует о нашей преданности, воодушевляет других нашим примером. Наконец, следует приложить все усилия для соблюдения законов природы. То, что лишает Бога уважения и авторитета, хуже любого оскорбления, и наоборот, послушание более приемлемо, чем любая жертва.

8. Действительно, несомненно, что эффект этой естественной религии, точно учтенный относительно нынешнего состояния человека, ограничивается сферой этой жизни и бесполезен, чтобы обеспечивать безопасность вечного спасения. Ибо человеческий разум, предоставленный самому себе, не знает, что развращение в способностях и наклонностях человека пришло через человеческий грех и заслуживают гнева Божия и вечной погибели. Потому и необходимость Спасителя скрыта от разума, как и Его служение и заслуги, а также обетования Божии, данные человеческому роду, и все остальное, что зависит от них - то, через что только и достигается вечное спасение для людей, как известно из Священного Писания.

9. Кроме того, стоит несколько яснее оценить преимущества религии, что вносят свой вклад в человеческую жизнь, чтобы мы могли установить тот факт, что она на самом деле является высшей и сильнейшей связью человеческого общества. Ибо в естественной свободе, если вы устраните страх перед Божеством, как только человек становится уверен в своих силах, он по своему желанию предпримет что-нибудь против слабых, и будет считать честь, стыд, добросовестность пустыми словами; и не будет вынужден это делать вопреки чему-либо, кроме чувства собственной слабости. Опять же, уберите религию - и внутренняя устойчивость государства всегда будет шаткой, ибо опасения временного наказания, обещания, данные начальству, слава, которую можно получить, соблюдая их, благодарность за то, что люди были спасены от страданий естественного состояния с помощью правительства, -- ничто из этого не сможет подчинить граждан своему долгу. Ибо к этой ситуации мы действительно могли бы применить поговорку: "Того, кто знает, как умереть, никогда нельзя заставить» (Сенека. Hercules Furens 426) Ибо те, кто не боится Бога, не могут бояться ничего, кроме смерти. Если бы у кого хватило смелости презирать таковую, он мог бы предпринять что угодно против правителей. И причина для такого желания вряд ли отсутствовала бы; например, чтобы избежать неудобств, которые, кажется, обрушиваются на одного из-за правления другого; или приобрести себе те преимущества, которые сопутствуют обладателю полномочий; тем более, что можно легко подумать, что он прав при этом либо потому, что человек, находящийся сейчас у власти, похоже, плохо управляет государством, либо потому, что другой надеется, что он сам будет править гораздо лучше. И тогда легко может представиться возможность для таких попыток, когда король не может оградить свою жизнь с достаточной уверенностью (и в такой ситуации "кому сторожить самих стражников?" (Ювенал. Сатиры.6.347); или когда многие сговариваются, или когда идет внешняя война и враги становятся сообщниками. Кроме того, граждане будут очень склонны причинять вред друг другу. Как и в гражданском суде приговор выносится на основании доказанных действий и вещей, множество преступлений и безобразий, из которых можно получить выгоду, будут расценены как хитрость, которую следует рассматривать с уступчивостью, если бы это можно было сделать тайно и без свидетелей. Также никто не будет делать дел милосердия или дружбы, кроме как с гарантией славы или вознаграждения. Последствием было бы то, что никто не смог бы твердо поверить в честность другого человека. Кроме того, если бы Божественные наказания были отменены, люди жили бы в постоянной тревоге и подозрительности, и страхе быть обманутыми или оскорбленными другими. Более того, правители, как и подданные, будут мало склонны совершать благородные и славные поступки. Ибо правители, не скованные узами совести, относятся ко всем должностям и к самому судье как к продажным и во всем ищут личной выгоды, включая угнетение граждан. Они также опасались бы восстания со стороны последних и, соответственно, понимали, что их собственная безопасность полностью зависит от их ослабления, насколько это возможно. И наоборот, граждане, опасаясь притеснений со стороны своих правителей, всегда будут искать возможность восстать, и все же они будут не менее взаимно недоверчивы и бояться друг друга. Даже мужья и жены, если бы произошла пустяковая ссора, взаимно заподозрили бы, что близкие собираются убить их ядом или каким-либо другим тайным способом. Надвигалась бы такая же опасность со стороны всех членов семьи. И поскольку без религии не было бы и совести, то обнаружить такое было бы трудно, как и любые преступления, если они обычно раскрываются через беспокойную совесть, и ужас, который раскрывается по внешним признакам. Отсюда ясно, насколько человечеству выгодно блокировать все пути атеизма, чтобы он не окреп; а также, какое великое безумие преследует тех, кто утверждает, что терпимость к безбожию полезна для завоевания репутации людей с