Ты - Моя Вера (СИ) - Войнова Яна

― Имя, кто отдал приказ! — зарычал Волков.

― Я не знаю. Со мной связывались анонимно.

― У тебя один шанс. Я даю тебе шестьдесят секунд. Ты отпускаешь девушку и спокойно выходишь. Слежки не будет. Слово даю. Затем назовешь мне сумму. Я заплачу. Время пошло.

В комнате воцарилась жуткая тишина. Зловещая. Оглушающая. Лишь размеренный звук стрелок настенных часов напоминал присутствующим, что время быстротечно. Долгие раздумья бессмысленны. В некоторых случаях смертельны. Необходимо действовать прямо сейчас, сию минуту! Иначе всех ждет неизбежное…

― Пятьдесят девять, — заключил Волков. — Твое время вышло.

Дрожащая в руках убийцы девушка с силой зажмурилась. Если бы кто-то в этот момент спросил ее, хочет ли она остаться в живых, она бы не смогла дать четкого ответа. Может лучше, чтобы держащий ее киллер выполнил заказ? И тогда ее адская боль закончится раз и навсегда… Вопреки ее раздумьям, Анну резко отпустили. Видимо, незнакомец выбрал собственную жизнь. Она почувствовала одновременно облегчение и резкий укол разочарования.

― Анна Александровна, откройте глаза. Вы в порядке? — спросил Волков, подходя к ней ближе. Он провел ладонями по ее плечам, убеждаясь, что она цела. От его прикосновений звучащая и слышная только ей музыка увеличила свою громкость на полную мощность. Встретившись лицом к лицу с Волковым, Анна не могла отвести взгляда от его серых, бешеных глаз, которые словно швыряли ее в эпицентр свирепого штормового урагана и утягивали за собой в темную мрачную бездну.

― Я? Да, — еле выдавила она, шумно сглатывая. — Он вам соврал. Этот мужчина сказал, что передает привет от какого-то Владимира Карповича. Станислав Георгиевич… а кто такой Владимир Карпович? — спросила она. Вдруг в глазах потемнело, голова закружилась, ей стало трудно дышать, и Анна рухнула без чувств прямиком в сильные и надежные объятия Волкова…

Анна очнулась от голосов доносящихся, словно из тумана. Она еле открыла глаза. Перед ней возникло расплывчатое лицо незнакомого человека в белом халате.

― Станислав Георгиевич, это шок, — услышала она. — Я дал ей мягкое успокоительное. Учитывая то, что полгода назад у нее был нервный срыв, ее уже закололи лекарствами. Я не хочу навредить печени. Организм молодой, все должно обойтись. Но я бы поостерегся.

― А что она худая такая? Холерой болела? — донесся откуда-то женский недовольный голос с сильным акцентом.

― Вряд ли, — усмехнулся человек в белом. — Но на лицо явное истощение организма. Возможно на нервной почве, возможно от недоедания и недосыпания. Мне нужны анализы. Станислав Георгиевич, привезите мне девушку завтра в клинику. Пройдет полное обследование, и я смогу сказать точно. Не люблю гадать на кофейной гуще. А пока отдых и покой. Это все, что я могу сказать.

― Спасибо, Кирилл, завтра она будет у тебя, — раздался угрюмый голос Волкова. Анна попыталась спросить, где она находится, но не смогла пошевелить языком. Опять ей подсунули эти проклятые лекарства, которые не дают мозгу четко соображать. А еще из-за препаратов, она перестает слышать музыку. А музыка — это ее жизнь. Кроме нее, у Анны ничего не осталось.

Она вновь открыла глаза. За окном еще было темно. Анна медленно встала с кровати, голова гудела, перед глазами плыло, ноги не слушались, и вдобавок ужасно хотелось пить. Она взглянула на настенные часы и увидела цифру два. Господи, она проспала целые сутки! Ее кто-то переодел в длинную ночную рубашку. Анна очень надеялась, что это была женщина. Она стыдливо натянула лежащий на софе халат и вышла из комнаты.

Ее поразила царящая вокруг роскошная классика: золотой интерьер с великолепной лепниной, колонны под стать дворцовым, немыслимые люстры театральной помпезности. Коридор был настолько длинным и запутанным, что проходя через него, Анна невольно хихикнула. Не дом, а целый замок Синей Бороды! Да, Станислав Георгиевич не отличался излишней скромностью.

Наконец, найдя парадную спиральную лестницу, она медленно стала спускаться вниз, надеясь все же добраться до кухни и попить. Она услышала чьи-то голоса. Сделав еще несколько шагов, Анна увидела сидящего в кресле Станислава Георгиевича и нависшую над ним тучную пожилую женщину, которая… БИЛА Волкова полотенцем!

― Ах ты, старый извращенец! — кричала женщина, нанося удары по телу олигарха.

― Армине, мне тридцать восемь лет. Не такой уж я и старый, — терпеливо отвечал Станислав Георгиевич, получая полотенцем по лицу, груди рукам и голове. Анна охнула от несуразности этой картины. Почему он терпит такое отвратительное и неуважительное к себе отношение? Это возмутительно!

― Сурен, может быть не старый, но извращенец точно! — орала женщина. — Она еще ребенок, побойся Бога!

― Армине, я просто хочу ей помочь…

― Кого ты мне в дом привел, а?! Она хоть школу закончила?!

― Ей уже почти девятнадцать.

― Сурен, окстись, что ты делаешь?! Себя не жалеешь, дите это малолетнее пожалей!

― Все будет хорошо. Я тебе обещаю, — ответил Волков, устало прикрыв ладонями лицо.

― Сурен, что ты хочешь, чтобы я сделала? — внезапно расплакалась женщина. — Хочешь на колени стану?! Я не гордая, я могу! — и действительно опустилась перед ним на колени. — Сурен, сынок, ну нельзя тебе! Я прошу тебя, я умоляю тебя! Эта девочка тебя погубит!

― Что ты делаешь?! — вскинулся Волков, разозлившись, и стал поднимать ее. — Встань немедленно!

― Сурен, — женщина прижалась к груди Станислава Георгиевича и рыдала взахлеб, пока он терпеливо стоял и ждал, когда она успокоится.

Анна подумала, что пожилая леди, которую Волков называл Армине, видимо в курсе, что произошло вчера ночью и искренне переживает, чтобы Станислав Георгиевич не нажил себе опасных врагов или попал в нехорошую ситуацию. Анна не знала, по какой причине ее вчера пытались убить. Кого бы она могла настолько сильно обидеть? В чем провинилась? Но ей вдруг стало настолько стыдно, что она решительно обнаружила свое присутствие.

― Извините, пожалуйста, — сказала Анна, спускаясь. — Я причинила много хлопот. Я сейчас уйду. Станислав Георгиевич, спасибо вам огромное за помощь. Я больше не могу пользоваться вашим гостеприимством, я хотела бы вызвать такси и уехать. Не могли бы вы мне сказать, где мой телефон и вещи?

― Посмотрите на нее, какая… культурная! — заворчала Армине, резко перестав плакать и уставившись на девушку злым взглядом.

― Анна Александровна, вы зачем с кровати встали? Вам еще нельзя, доктор сказал, вам необходимо больше отдыхать, — ответил ей Волков.

― Мне уже намного лучше, спасибо, — ответила Анна, заставив себя улыбнуться. — Только очень хочется пить. Вы не переживайте, я только водички выпью и сразу покину ваш дом, — заверила она Армине. Пожилая женщина окинула ее с головы до ног оценивающим взглядом, под которым Анна невольно съежилась.

― Что ты худая такая, аж просвечиваешься? Дифтерией в детстве болела? — резко спросила Армине.

― Я… нет, я всегда такой была. Худой, то есть, — засмущалась Анна от ее наглого и беспардонного вопроса, который она посмела задать при мужчине!

― О, еще и немощная!

― Простите? — опешила Анна от ее откровенного хамства.

― Армине, будь любезна, принеси воды Анне Александровне, — встрял Волков. Пожилая женщина, ворча что-то на непонятном языке, пошла за водой. Анна же уставилась себе под ноги и прикусила губу. Женщина, наверное, из-за возраста очень долго несла напиток, Станислав Георгиевич молчал, а Анна не знала, куда себя девать от смущения.

Наконец, ей протянули зловещий стакан. Она жадно пила воду, даже захлебнулась и прокашлялась. В сторону Анны вновь посыпались недовольные замечания на незнакомом ей языке.

― Армине, проводи Анну Александровну к ней в комнату, — попросил Станислав Георгиевич.

― Сама дорогу найдет, ей же уже почти девятнадцать! Не заблудится! — язвительно отрезала женщина, развернулась и вышла из огромной гостиной. Волков на ее грубое высказывание недовольно закатил глаза, но не приструнил Армине.