Бренда Пек - Всё сначала

— Иду!

— И правильно делаешь. — Соломон ласково ухмыльнулся.

Она отошла от окна, но остановилась, закинув руки за голову и встав на цыпочки. Лорен ощущала, что все ее тело наполняется новой жизнью, ей хотелось запеть. Утро было так прекрасно, будто мир родился заново. Ей не хотелось двигаться — она боялась потревожить счастье, которое в себе открыла.

Лорен спустилась вниз и обнаружила, что стол уже накрыт к завтраку и аромат кофе мешается с запахом жареного бекона. Соломон оглянулся и осмотрел ее с ног до головы. Он не сказал ни слова, но она поняла, что ее тонкое хлопковое платье с юбкой в складочку и скромным воротником, украшенным фестончиками, получило одобрение. Лорен прошла, чтобы сесть, но он остановил ее, коснувшись руки. Когда она обернулась, желая узнать, в чем дело, он быстро дотронулся до ее щеки губами, потом принялся доставать готовый завтрак из духовки. Она сильно покраснела и села. Лорен не удивил этот поцелуй, но где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что нельзя позволять Соломону целоваться, когда ему вздумается.

Они знакомы совсем недолго, и краткость их знакомства никак не соответствовала тому, что оба чувствовали и как себя вели. Между ними все время было ощущение странной близости. И здравый смысл не имел к этому никакого отношения.

— Я вот думаю, не поехать ли нам покататься? — спросил Соломон чуть погодя, допивая свой кофе.

— Куда?

Она сразу ухватилась за идею. Ей редко доводилось ездить в машине. Лорен вспомнила маленький спортивный автомобиль, и лицо ее разгорелось от предвкушения удовольствия. Соломон пожал плечами.

— Какая разница? Просто поедем, а потом увидим — куда.

Лорен бросила взгляд на дверь, он перехватил его и улыбнулся.

— Чесси не будет возражать.

Иногда Кейд звал дядю мистером Чессингтоном, как если бы был с ним едва знаком. А порой вдруг называл домашним прозвищем, и тогда ее ухо улавливало нотки дружеской фамильярности. Маленькая морщинка легла у нее меж бровей, и нежное юное лицо омрачила тень тревоги. Соломон быстро и очень внимательно взглянул на Лорен.

— Что-нибудь не так? Не хочешь ехать? — спросил он отрывисто.

И она невольно ответила:

— Очень хочу.

Соломон вел машину тихими проселочными дорогами вдоль побережья, избегая людных поселков и шумных магистралей. Он не превышал скорости, поэтому они спокойно любовались пейзажами. Лорен сразу поняла, что он прекрасно ориентируется на озерном побережье.

Все въезды и выезды с главных магистралей, все короткие дороги, все перекрестки он знал и ехал, не глядя на карту.

Вот так они ехали — избегая больших шоссе и наслаждаясь покоем почти безлюдного пейзажа. Потом, взглянув на часы, Соломон заметил:

— Давай перекусим где-нибудь на скорую руку. Не возражаешь? Я знаю тут одно местечко типа бара…

— Это было бы чудесно, — согласилась она.

Они молчали всю дорогу. Лорен убаюкал ветер, раздувавший ей волосы, и запах полей по обеим сторонам дороги. Посмотрев на Соломона, она подумала, что, возможно, он молчалив от природы, а может быть, ему не о чем с ней говорить. Видно было, что ее общество доставляет ему удовольствие. Время от времени он поглядывал на нее, и от его улыбки становилось теплее. Однако Соломон избегал разговоров, ограничиваясь ничего не значащими замечаниями, будто стараясь ничего о себе ей не рассказывать.

Вдруг Лорен пришло на ум, что у него могут быть какие-то неприятности. Может, он прячется от чего-то или кого-то? Соломон не походил на человека, избегающего осложнений. Но порой, когда он терял контроль над выражением лица, оно становилось угрюмым и отражало внутреннее напряжение, природа которого была Лорен непонятной.

— Сколько ты у нас проживешь? — неожиданно спросила она.

Они подъезжали к маленькой автомобильной стоянке, мощенной гравием. Руки Соломона заметно дрогнули на руле.

— Еще не решил. Зависит от обстоятельств.

— От каких?

Соломон повернул голову и пристально посмотрел Лорен в глаза, будто искал там что-то одному ему ведомое.

— От разных, — медленно выговорил он.

И она поняла, что он не нашел в ее глазах того, что искал. Ей хотелось спросить, не случилось ли с ним беды, но он вдруг ушел в себя, и она не решилась.

Бар оказался крошечным, он весь сверкал чистотой и был почти пуст. В углу сидел старик в плоской кепке и читал газету. Молодая парочка шепталась за столиком. Бармен подал им сандвичи с рыбой под майонезом и горячие сосиски. Соломон пил светлое пиво, а Лорен содовую с кусочком лимона и льдом, который позвякивал о стенки высокого стакана.

По стенам были развешаны зеркала в резных рамах. Когда Лорен вгляделась в них, у нее появилась уверенность, что она уже видела все это однажды. Нахмурясь, она пыталась вспомнить, уж не привозил ли ее сюда Чесси. Соломон заметил, что она погрустнела, и тихо спросил:

— Что случилось?

— Да вот, зеркала, — ответила она. — Они выглядят ужасно знакомыми.

Он огляделся и пожал плечами.

— Такие встречаются во многих местах. В ресторанах, барах, да и в театрах тоже. Одно время они были в большой моде.

— Ты любишь театры? — спросила Лорен. — Я была всего несколько раз вместе с Чесси. Мы отправлялись на автобусе в Чикаго и ночевали там…

Это всегда было волнующим путешествием. Случалось, Лорен даже поташнивало от возбуждения накануне поездки. Ее лицо и сейчас отразило смятение, глаза расширились и блестели, на щеках появились пятна румянца. Соломон внимательно наблюдал за изменениями ее лица, за подрагиванием розовых губ.

— Ты ужасно взвинчена, — сказал он спокойно, и она прикусила нижнюю губу, признавая справедливость его замечания.

У нее всегда была очень возбудимая нервная система, легко реагирующая на чувства и обстоятельства. Чесси говорил, что это один из ее талантов, который делает ее исполнение таким эмоционально насыщенным. Но она не всегда могла контролировать силу и глубину своих эмоций. Такая особенность могла стать для нее проклятьем.

Перекусив, они отправились дальше, но им пришлось ехать довольно медленно — усилившееся движение на шоссе диктовало свои условия. Соломон поморщился и, извиняясь, сказал:

— Пока мы выберемся отсюда, пройдет какое-то время.

Лорен положила локоть на спинку сиденья как раз между ним и собой и улыбнулась.

— Не возражаю.

Она была слишком счастлива, чтобы возражать, об этом говорило ее лицо, и Соломон медленно наклонился, чтобы поцеловать ее в губы. А когда поцелуй закончился, Лорен вдруг почувствовала, что за ними наблюдают. Она подняла глаза и увидела длинную, обтекаемую красную машину, как раз сзади. За рулем был крепкий лысеющий блондин, но наблюдал за ними не он. С ним рядом сидела женщина, и, хотя Лорен не видела ее глаз, скрытых большими темными очками, она ощутила исходящую от нее враждебность.